• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
02:59 

Эрих Мария Ремарк "На Западном фронте без перемен"

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Эссенция творчества Ремарка, высказывание о том, что "нет ничего хуже войны" находит свое идеальное отображение именно в романе "На Западном фронте без перемен", который, a proposito, как две капли воды похож на "Время жить и время умирать", разве что действие разворачивается не во время Второй, а во время Первой, но в этом разницы особой нет, ибо мертвец, так или иначе, в отпуске.

Дело простое - война - это самый кошмарный из всех алогизмов. Война - это убийца и кинетический, и потенциальный.
Роман "На Западном фронте без перемен" лишен любовной линии сюжета. Здесь только верная дружба. Здесь рассказчик, Пауль Боймер, двадцать лет которого не имеют будущего, потому как единственная привычная для него среда - это война. Прошлое, родительский дом, мечты юности, все это было разорвано в клочья ураганным огнем. Теперь только пустота под каштанами. В настоящем и будущем. Все это подтверждает короткий визит солдата домой после которого, как и в "Время жить и время умирать" он находит успокоение только в смерти, принимая ее как должную, потому что даже самые лучшие друзья покинули его: школьный друг Альберт Кропп потерял ногу и стал "социально опасен", преследуемый навязчивой мыслью о суициде, а старый вояка, который всегда мог раздобыть еду - Кат, Станислав Катчинский был убит летом 1918-го года, осколком от снаряда; в голову.

Два эпизода - ярких и навязчивых - напоминают о себе: убийство Паулем печатника Дюваля, этого frances, с которым он вел после этого в воронке откровенные монологи об ужасах войны; и лазарет, где умирают люди, где приходит понимание уязвимости человеческого тела, где сходят с ума и борются за возможность не возвращаться на фронт - любой ценой.

Это книга о потерянном поколении. Ремарк написал ее в 1929-ом году. Он уже тогда понимал, что новая война не за горами. Просто потому, что целое поколение сформировалось под лозунгом, который был продиктован реальностью военного времени: "Все, что мы знаем о жизни, - это смерть".

18:29 

Постригся

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Кончики моих волос, которые помнили первую сессию, Малагу, Мадрид и Гранаду, Средиземное море, осень Достоевского, новогодние шахматы, весенние Пироги, вторую и третью победы Рафы на РГ, Уго Чавеса, Незабудку и тысячи сигарет, были выметены щеткой с пола парикмахерской.

Зато стал таааакой красивый и скромный... самого аж тошнит)


01:32 

О себе. "По просьбам читателей".

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.

Мило, после того как мы с одним другом в Испании курили марихуану в гостях у чилийских гастарбайтеров, то - из политкорректности - сначала на испанском, а потом - из одержимости - на русском, на полном серьезе полтора часа дискутировали: есть в Москве коровы или нет. До сих пор одним из самых горделивых фактов моей биографии считаю, что тогда именно я утверждал, что их там нет. Чилийцы улыбались, переводили глаза с одного на другого, а потом очень долго пытались понять, как же переводится загадочное "Ты мудак, в Москве есть коровы", звучавшее перманентно и не менее редкое: "Нет, это ты мудак; в Москве коров нет!". Потом мы вышли из дома и гуляли по пляжу. И был вечер. И была ночь.
Я родился в протерозое. Это произошло около двух с половиной миллионов тысяч лет назад. Именно тогда на планете Земля зарождались сине-зеленые водоросли, многоклеточные организмы и я (организмы простейшие). С тех пор мне удалось разгадать две тайны бытия; первая: Муций Сцевол был немым - вот и промолчал. Вторая: в Москве коров нет.
Страдаю спорадическими переменами настроения, суицидально-теоретическими наклонностями (когда дело переходит от теории к практике включается рычажок под которым карандашиком нацарапано слово "малодушие"...), поллюцией, приливами веры, отливами за гаражами, пьянками, большими и малыми матерными загибами, сволочизмом. Мой калечащий врач называет это экзальтацией на что я отвечаю ему, что экзальтация у него в заднице, а мне просто скучно.
Если кто еще не читал газет, то общеизвестно, что именно я водил рукой этого психанутого Эриха Фон Деникена, подписывая его именем всякую чушь типа "Колесниц Богов" и "Рикш рабов", потому что на такую херню ни один швейцарец был не способен. Знаете, кто такие швейцарцы? Знаете... Это такие дяди в очках с ранцем за плечами, которые в пятьдесят лет подходят к вам, когда вы курите кальян и говорят: "А можно попробовать?". А потом не верят, что там "только табак и ничего лишнего". Но они чертовски милы.
"Я познал дружбу и предательство, любовь и измену, надежды и разочарования, веру и отчаяние. Мне скучно и незачем больше жить. Прошу никого не винить, я сам. Вася, 5 лет".
Примерно такую картину мне и приходится наблюдать в зеркале. А еще я часто в нем гримасничаю, а потом смущаюсь - а вдруг в нем установлен скрытый телекран?
Вся моя жизнь - это помесь суррогата и фрустрации: либо я довольствуюсь более-менее съедобным дерьмом, либо, желая чего-то большего, разочаровываюсь видя тотальную эскалацию разрушений моих воздушно-капельных замков.
Желание жить во мне продолжают возбуждать только три вещи. Книги, сигареты и испанский язык. Испанский язык в меньшей степени, потому что его нельзя потрогать, хотя и не особо хочется. Женщины? Еще в более меньшей степени, потому что их потрогать хочется, но никак нельзя. Ибо я богат всеми теми достоинствами, которые видны только в зеркале - а женщинам нет, и очень богат всеми возможными недостатками, которые в зеркале стираются, ибо право становится слева, но у женщин на них глаз наметан.
Спорадический секс и периодические шахматные партии оптимизма не добавляют. Что грустно.
Я сильно изменился за прошедший год. И мне это очень не по душе.
Я не наркотик. И не специи. Мне все чаще кажется, что я человек. А хуже этого, пожалуй, быть ничего не может.



Там, сзади меня не просто. Там - море.


01:13 

Сменил ник.

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Теперь я Armando. То бишь Армандо. То есть - мое имя: Армандо Гонсалес.
То есть осталось купить билеты и уехать туда, где я спокойно буду жить Армандо Гонсалесом.

23:28 

Джером Дэвид Сэлинджер "Над пропастью во ржи"

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Джером Сэлинджер, которому сейчас под девяносто, ушел в подполье по вполне понятным причинам. Стать в авангарде контркультуры, быть одним из основоположников нонконформизма в литературе и... стать таким популярным. Тут, как у Кириллова, который понимал, что с двумя такими мыслями в голове одновременно жить просто невозможно. Причина ухода Джерома в "отшельники" вот здесь, в этих словах из его романа:
"Если б я играл на рояле или на сцене и нравился этим болванам, я бы считал это личным оскорблением".
Я часто задавал себе вопрос: почему такое культовое и оригинальное (хм... для своего времени) произведение читают "эти болваны". Любители погоготать в кино и почитать всякое дерьмо. Почему наряду с этим дерьмом они все - каждый, как минимум, второй - читали "Над пропастью во ржи". Теперь понял: это просто. Там была идея, но она без наворотов, она доступна каждому встречному-поперечному. В этом Сэлинджер и ошибся, когда писал свой роман. Он сделал его слишком доступным, как снимать отличный фильм в Голливуде. Но он сделал, как считал нужным. Он молодец.
Далее. Главный герой, Холден Колфилд - отличный малый. И очень правильно говорит ему его старый учитель английского - Антолини, что со временем он поймет, что не ему одному все это [поп-культура] не нравится, что он найдет единомышленников и т.п. Но ему это вряд ли что-то даст. Путь Колфилда, на мой вкус, либо в хиппи и наркотики, либо в отшельники. Его сестренка Фиби - чудо. Погибший брат Алли - боль, которая преследует повсюду.
Теперь главное: Сэлинджер - это Бэнкс, но значительно ниже классом. В этом утверждении заложено все. Теперь про Бэнкса.
Думаю, роман "Над пропастью во ржи" повлиял на великого шотландца, ибо:
С самого начала роман напоминал мне "Воронью дорогу". Потому что герой, намного более косноязычный и простой, чем герой Бэнкса, но все-таки у него было что-то общее с Прентисом Макхоуном.
Завершающая стадия романа живо напомнила мне шэйк из "Улицы отчаянья" и "Осиной фабрики", потому что он приходит к любимой сестре Фиби, как герой "Осиной" находит своего брата Эрика. И еще он помнит о брате Алли. А "Улицу" напомнило тем, что в ней, как и в этом романе, все заканчивается тем, как девочка крутится на карусели, а он смотрит. В "Улице" на велосипеде крутился мальчик, а он думал, что жизнь все "вертится и вертится". И что будет дальше - пока неизвестно.


Пробираясь до калитки
Полем вдоль межи,
Дженни вымокла до нитки
Вечером во ржи.

Очень холодно девчонке,
Бьет девчонку дрожь:
Замочила все юбчонки,
Идя через рожь.

Если кто-то звал кого-то
Сквозь густую рожь
И кого-то обнял кто-то,
Что с него возьмешь!

И какая вам забота,
Если у межи
Целовался с кем-то кто-то
Вечером во ржи!..

Роберт Бернс

18:45 

Габриель Гарсиа Маркес "Полковнику никто не пишет"

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
- Но письмо обязатель должно было прийти сегодня.
Инспектор пожал плечами.
- Только смерть приходит обязательно, полковник.


Вот это - отличная вещь! Просто красавчик Маркес, который написал эту штучку, связанную с романом "Сто лет одиночества" героем, казначеем. Это старый полковник, который ждет письма с пенсией (которого не стал ждать Аурелиано Буэндия, а просто делал золотых рыбок по принципу "грех созидания во имя разрушения", переплавляя их) и кормит петуха. И у него октябрь, и ему несладко живется. И жена его - сварливая баба, и товарищи сына маньяки. А сына убили как раз на петушиных боях. Но в один день городок просыпается. По крайней мере в воображении и представлении полковника. И все будут жрать дерьмо, но петух, во имя сына, выйдет и будет драться. Потому что у полковника ничего не осталось, ничего, кроме памяти и воспоминаний.
Повесть Маркеса очень сильно напомнила мне Хемингуэя. Во-первых: "За рекой, в тени деревьев" (старый полковник, весь дышавший войной). Во-вторых: "Иметь и не иметь", когда в конце парафраз понимания Гарри Моргана: "Полковнику потребовалось прожить семьдесят пять лет...". Если бы читал "Старик и море" - тоже напомнило бы.
Хорошо, одним словом.

18:10 

Габриель Гарсиа Маркес "Сто лет одиночества"

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.

"Колеса любви расплющат нас в дым".

Первое, что приходит на ум - это Ремарк, который совсем не такой, как Маркес. Вот, из "Триумфальной арки": "Одиночество - извечный рефрен жизни. Оно не хуже и не лучше, чем многое другое. О нем лишь чересчур много говорят".
Только что я закончил составлять генеалогическое древо семьи Буэндия. Забавно это. Ну, да ладно.

Маркес - он гений. Он молодец. Мне его роман понравился. Потому что, когда закончил читать, по позвоночнику аж мурашки пробежали. Потому что эта сага семьи Буэндия - занимательная, интересная, драйвовая. И, конечно, одиночество. И, конечно, Чавес, который, будучи в Москве, все время в своих речах повторял: "Cien anos de soledad" ("Сто лет одиночества" то бишь).

Но сказать мне нечего. И думать мне не о чем. Многие говорят: "Какая философия!" А я эту философию в упор не вижу. Короткий, хлесткий и грубый "Полковник", которому не пишут писем, показался мне намного более философичным.

Короче говоря, я могу смело поставить "галочку" напротив такого популярного, знаменитого и гениального романа "Сто лет одиночества". Может быть, я когда-нибудь дорасту до понимания всей великой философичности этой книги. А пока рядом со мной лежит конверт. И сейчас в него будет спрятано древо, которое я начертил карандашом на листе А4. А конверт я положу в книгу. А Маркесу скажу спасибо. И пойду дальше - сопоставлять Достоевского и Ремарка.


18:24 

Давно не баловался такими штуками...

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Увидел в жж у друга. Там стояли названия песен. Я решил заменить на книги.

1. Что у меня на душе? "Град обреченный" братья Стругацкие

2. Каким меня видят мои друзья? "Форест Гамп" Уинстон Грум

3. Я женюсь? "Бесы" Федор Достоевский

4. О моем лучшем друге? "Архипелаг ГУЛАГ" Александр Солженицын

5. История моей жизни? "Улица отчаяния" Иэн Бэнкс

6. Мое лучшее качество? "Черный человек" Сергей Есенин

7. Что меня ждет сегодня? "Замок" Франц Кафка

8. Песня о моих родителях? "Шинель" Николай Гоголь

9. По какому принципу строится моя жизнь? "Воронья дорога" Иэн Бэнкс

10. Что будет играть на моих похоронах? "Пой же, пой. На проклятой гитаре..." Сергей Есенин

11. Что обо мне думают окружающие? "Степной волк" Герман Гессе

12. Как мне сделать себя счастливым? "Шагреневая кожа" Оноре де Бальзак

13. Как мне разрешить свои проблемы? "Хищные вещи века" братья Стругацкие

14. У меня будут дети? "По ком звонит колокол" Эрнест Хемингуэй

15. Как я их назову? "Братья Карамазовы" Федор Достоевский

16. Кто выйдет за меня замуж? "Бесы" Федор Достоевский

17. Какие люди в меня влюбляются? "Обрыв" Александр Гончаров

18. Как я умру? "Безответным рабом я в могилу сойду..." Николай Клюев

19. Кем я стану? "Триумфальная арка" Эрих Мария Ремарк

20. Как я влюбляюсь? "Исповедь маски" Юкио Мисима

15:00 

Дюма-сын. "Дама с камелиями".

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
"Дама с камелиями" - удивительное, восхитительное, легкое, интересное, игристое произведение! Это безусловный шедевр "приключенческой мелодрамы" XIX века. Александр Дюма-сын, которого я никогда читать не собирался, ворвался в мою жизнь ярко и неожиданно. Как же получилось, что я взялся за Дюма? Интересный вопрос задал. Сам не знаю, как ответить... А! Вспомнил. В московском театре "Современник", к которому я питаю лучшие чувства, идет сейчас (или по крайней мере шел в последнем сезоне) спектакль по роману Дюма - "Дама с камелиями". Называется он иначе, но мне лень сейчас искать точное название на сайте театра. Главную роль - саму Маргариту Готье - играет в спектакле Клавдия Коршунова, та же актриса, что играет Дашу Шатову в спектакле "Бесы". И именно ради нее и этого спектакля я и решил прочитать "Даму с камелиями".
Признаться, сначала я был страшно напуган. Потому как у романа Дюма есть предисловие. Я думал, что это и есть начало романа. И вот это предисловие было написано.... самым лучшим языком Оноре де Бальзака. То есть самым худшим и омерзительным языком на планете художественной литературы. Каков этот язык? Да вот он, так и "пер" из писавшего предисловие Жюля Жанена:
"Такова была эта исключительная женщина даже по парижским нравам, и вы поймете мое удивление, когда появилась эта интересная книга..." и в таком духе. Много приводить не буду, потому что этой одной строчки достаточно для человека, который в курсе, чтобы понять, что это за язык. Этот мерзкий язык, язык Бальзака, который иначе как языком Иудушки Головлева и пустословием не назовешь, чувствуется сразу. В этом отрывке "предисловщик" пишет о прототипе героини - Мари Дюплесси.
Но предисловие закончилось и... роман самого Дюма очаровал меня тотчас же! Я прочитал меньше двух страниц, но уже был влюблен. Да, так и получилось: я прочитал его не отрываясь, в один заход - с раннего утра и до этого момента. Да и как было не влюбиться сразу, и сразу же не прочитать, ели после такого ужасного предисловия на второй же странице я читаю описание обстановки комнаты:
"Обстановка была поразительная: мебель розового дерева и Буль, севрские вазы и китайские, саксонские статуэтки, атлас, бархат и кружева - все в изобилии". Все. ВСЕ. Бальзак описывал бы ту же саму комнату 10-15 страниц. И я не иронизирую, а именно, что 10-15 страниц, которые будут составлять всего несколько абзацев. Но не будем больше о грустном.
"Даму с камелиями" можно разобрать на крылатые слова. Не на цитаты, а именно на крылатые слова. Это у Дюма восхитительно получается.
Что же до содержания... То оно меня особенно и не волнует. Да - это грустная история. Да, она предсказуемая. Она захватывающая (с точки зрения интереса), а так совсем не захватывающая (за сердце). Не удивлюсь, если сейчас засну, проснусь и не буду помнить о чем она. Но зато как читается...
И два слова о героях: любимый Маргариты - Арман Дюваль. Ее подруга, старая кокотка - Прюданс. Отец Дюваля - Жорж Дюваль.
Впереди интересные книги в этом августе. Более чем интересные.

10:40 

Бесы. Третье чтение.

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
То, чего сейчас хочется - выйти на бульвар, сесть на скамейку под солнцем и тупо курить. Потому что я очень устал. Потому что понял одну важную вещь и многие важные заметил. Мыслей теперь действительно много, но не хочу их ни за что упорядочивать. Буду говорить так, как приходит.
Я решил прочитать "Бесов" Достоевского в третий раз и именно теперь потому что мне так захотелось. Я долго не мог читать ничего вообще, меня не цепляли эти дорогие буковки в книгах. Лекарством от "безкнижницы" должны были стать "Бесы". Они стали. У меня сейчас рядом лежит книга Дюма "Дама с камелиями". Под той же обложкой, в той же книге - "Женская война". Тоже Дюма. Только старший. Это я к чему? ... забыл... А. Наверное, к тому, что Верховенских - их двое. Петр и Степан. Сын и отец. А вот мне кажется, что сына-то могло и не быть. В первые два прочтения я проглядел тот "факт", как называет его Петр Степанович, что мама его имела связь с неким болгаром... так что был ли мальчик сыном Степану Трофимовичу?
Я начал читать 28-го июля в поезде метро поздно вечером, по дороге в "Пироги". Закончил сегодня без нескольких минут 10 утра. Получается вроде 12 дней. С 28-го по 8-ое. Кстати интересный момент: Шатова убили в октябре. Для меня Шатов тоже умер в октябре, потому что в тот вечер, когда я плакал в отцовской машине о его смерти был как раз октябрь - 5-ое, кажется, число.
Кстати, Ставрогин Лизе не соврал. Это я знал. Но он ей совсем-совсем не соврал. Потому что после того, как она ушла от него он прожил от 4-ех до 6-ти дней. Точно посчитаю, когда буду в 4-ый раз читать.
При третьем прочтении фигура величайшего НВС несколько отошла на второй план. Шатова, конечно, жаль, но он... не суть.
Вот Петр Степанович - это гений. Это в самом деле тот человек, который с каждым прочтением захватывает все больше и больше. Он допустил несколько глупых ошибок. Но он энтузиаст. А, кстати, даже когда все знаешь до детали, думаешь, как бы Шатову спастись-то.
Дети Ставрогина. Это отдельный разговор. Все дети НВС обречены на гибель. Они прокляты - априори мертвы, ибо таков их отец. Ребенок НВС, которого рожает Шатова умирает. Лебядкина (хромоножка) говорит о том, как ребеночка в лес снесла, да и утопила. И хотя по этому пункту НВС отнекивается и оснований ему не верить нет, но "очень могло это быть, потому что чего тогда не было?".
Петруша - красавец. Он - Сталин. Он виноват во всем, но самый невиновный. Петруша на самом деле - самый жесткий герой Достоевского. Тут уж никакой полифонии, тут просто "мошенник". Но в чем его, собственно, вина? Только в том, что он пользуется глупостью и слабостью окружающих. Ставрогин же никак не дал ему себя использовать. Да и сложно это все. Не для теперешнего состояния моих мозгов.
Вот главное. Кириллов. Я понял. Я наконец-то понял. И сразу после того, как понял, заглянул к брату в душ, сказал ему, что выйду на минуту в подъезд, вышел и с остервенением вцепился в долгожданную сигарету. Очень тяжело так не курить, как я не курю. То есть курить 0-3 штуки в день. Я раньше выкуривал 30-40 в день. И с чего я стал так? Не важно, не к тому. И вот я курил в подъезде и думал о том, что я понял, понял! Только с третьего прочтения я понял идею Кириллова. По мне как ток прошел. Потом я пил чай с корицей, но это было уже не важно. Я понял и у меня просто начался озноб. Любой атеист сразу должен убить себя. Это же очевидно. Потому что атеист знает, что бога нет. Значит на все его полная воля. Значит он бог. А чтобы стать этим богом нужно просто заявить эту свою полную волю. Объявить своеволие. Я просто слово в слово повторяю мысли Кириллова, но после первых двух раз я эти мысли не произносил. Потому что чужие они были совсем - я их не понимал. Теперь понял. Потому что, чтобы это понять. Ладно, сложно здесь объяснить. Но другой их с первого раза поймет - на заборе, али у Джойса прочитав. А у меня другое. Я хотел Кирилловым стать, ощутить его, каков он. Ощутил. Понял. Это хорошо. Правда, я совсе не Кириллов. Я даже, кажется, не он совсем. Меня вообще он как-то неприятно удивил. Я, как Петр Степанович, другим его себе все это время рисовал. Странно. Не хочу думать об этом.
Осталось еще понять фразу Кириллова о том, что "Бог - это страх боли смерти" или что-то такое. Я вот ее коротенькую даже запомнить не могу, потому что, как ни бьюсь, не понимаю. Знаю, что придет понимание, когда придет время для понимания. Но еще нет.
Да, я пойду сейчас под солнце, на лавочку. "Бесы". "БЕСЫ". Это не книга, это... да чего там говорить. Я этого говорить не умею. Просто Достоевский... нет, не могу ничего сказать. Тут только перечислять: Ставрогин, Верховенский, Кириллов, Шатов, Достоевский. Бесы.

03:12 

Книжная попса. Давно зревшее замечание.

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.

Книжная попса размножается почкованием и делится на несколько категорий. В моем скудном представлении:

Категория первая. Беспозвоночные.

Характерные особенности: низкий уровень, высокий тираж.

Особые приметы: такие книги в руках держат женщины среднего и полусреднего возраста, когда появляются в вагоне метро на станции "Щелковская" в воскресенье, в 6:10 утра.

Представители: Донцова, Маринина, Устинова и др.

Катеогрия вторая. Бестселлерообразные.

Характерные особенности: средний уровень, высокий тираж.

Особые приметы: книги эти могли бы быть очень и очень хорошего среднего уровня и совсем не вызывать рвотного рефлекса. Более того, они могли бы быть уровня высокого. Но по выходу своему столкнувшись с ошеломляющим вихрем того, что мы называем PR - они не устояли и класс стал падать за счет увеличения тиражей, скорости написания (миллионные контракты) и тому подобного. У некоторых представителей появились откровенные физиологические уродства (например, третья рука или второй рот) в виде ненужных продолжений.

Представители: Роулинг, Акунин, Лукьяненко и др.

Категория третья. Членистокнижные.

Характерные особенности: низкий уровень, высокий тираж.

Особые приметы: эти книги постигла участь любого, кто во весь голос осмелится прокричать, что он - контркультура. А вернее над этим постарались сами читатели. Обращая эти книги в "интеллектуальную литературу" в то время, как они таковыми не являются, читатели обрекают их на звание самой низкопробной книжной попсы, а именно: попсы, которая претендует на звание классики, являяся в сущности только попсой. Эти книги везде и всюду, большинство их читателей не знают, кто такие Голдинг и Оруэлл, но убеждены, что все сливки интеллектуальной литературы мира ими уже прочитаны.

Представители: Коэльо, Дэн Браун и др.

Категория четвертая. Гламурноподонковские.

Характерные особенности: отсутствие уровня, средне-высокий тираж.

Особые приметы: Эти книги бывают в руках либо у тех людей, у которых много денег, либо у тех, кто считает, что у него есть (будет) много денег в том понимании слова много, в котором это понимали индейцы племени макчу-пикчу: а именно: до хрена. Полное (или хотя бы значительное) отсутствие мозгов обязательно.

Представители: Робски, Собчак, Малахов и др.


18:05 

06.08.07

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Никаких мыслей в открытой всем ветрам черепной коробке. Хочется уехать. Да просто хотя бы уйти. Никотиновый голод царапает так мягко и бережно, как мало кто смог бы. За окном кто-то громко кричит. Насморк. Откуда он взялся, этот насморк? И вроде жив, и здоров. Так откуда взялись: насморк и печаль? Это пароксизм, который не продлится долго. Просто мне снилось сегодня что-то странное. Как будто я не один, как будто я нормальный... ну, в том смысле, что вылечился от одной неприятной болячки, которая очень сильно мешает мне жить.
6 августа - это почти приговор. Слишком скоро начнется война, слишком скоро зима. Но сначала - осень. А осень я люблю. Только вот беда: она меня не любит.
Я буду здоровым. Честно. Это все пройдет сегодня же, сейчас же. Но в данный момент оно расширилось.
"Приходя не радуйся, уходя не грусти".
С кухни доносится голос Челентано. Насморк. За окном кричат.

22:27 

Сага о выжившем мальчике, или "поттериана" под углом 30°

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Об этом нынче говорят все. Есть в этом подлунном мире люди, которые не говорят об этом из принципиальных соображений. Ну, что здесь скажешь? Кретины. Есть те, кому это просто не интересно. Они молодцы. Такие же, как и все остальные. Но не в этом суть.
Говорить о "Гарри Поттере" Джоан Роулинг стало плохим тоном. Особенно в компании чванливых молодых людей, считающих себя если не "интеллектуальной элитой", то как минимум "стоящими на эволюционной лестнице намного выше поттероманов". Такие люди читают Коэлью, Акунину, Муракамю, Дэню Браню и прочую шваль. Эта субкультура (читай: бескультурье) меня особо не интересует, поэтому подробнее на ней останавливаться не будем.
Есть еще одна группа: интеллигенция (интели). Они искренно удивляются узколобию "целого поколения молодежи", которое ликует, потому что "мальчик выжил". Чушь собачья. Поколение только того и ждет, чтобы его грохнули. Чтобы побольше крови, да поругать Роулинг, что она, мол, из сказки сделала триллер, а самим получить истинное удовольствие от пролитых над могилой бедного Гарри слез. Но не в этом суть.
А в чем же, в таком случае, суть, спросите вы? (Конечно, не спросите. Вам плевать. И правильно. Но это такая фигура речи). А суть в том, что есть узкая прослойка людей, о которых говорила героиня "Подростка" Достоевского: "Чтобы стать судьей других, надо выстрадать себе право на суд". Итак, к чему это я? А это я к тому, что есть прослойка людей, в которую попадаю я, которая выстрадала себе право на чтение "Гарри Поттера". Когда люди начинают рассказывать мне о новой потрясающей книге того же Коэльо, мне так и хочется спросить их: "А читали ли Вы Маркеса?". Или когда мне начинают цитировать Мураками, я замечаю: "Простите, но об этом Толстой написал более века назад, и гораздо лучше". Короче говоря, к сути.
А суть заключается в том, что после Достоевского, Хемингуэя, Оруэлла, Толстого, Кафки, Бэнкса, Стругацких, Ремарка и других, читать Роулинг не зазорно. Это на всякий случай. Читать вообще никогда не зазорно. И Роулинг читать совсем не зазорно. Даже если это первая книга в вашей жизни. Но все равно, лучше уточнить свое положение, прежде чем говорить о "Гарри Поттере".

Теперь непосредственно о саге "Гарри Поттер". Я специально не буду писать здесь ничего, что могло бы раскрыть содержание последней книги. Это было бы некрасиво с моей стороны. Потому что я один только раз в жизни был близок к тому, чтобы запустить тяжелым предметом в родную маму: когда она сказала мне, что отца братьев Карамазовых убьет лакей Смердяков.

Я как-то бросил фразу, что из ГП могла бы получится великая книга (имея ввиду великую серию книг). Попробую остановиться на этом подробней. Произведение, начинавшееся, как простая сказка, книги с 3-ей, с 4-ой пронзил острый психологизм и актуальная социальная проблематика. Все это получило агрессивное и рьяное развитие в последующих частях. Все отлично. Вот только портит мне ощущение одно противное слово, которое приходит в голову само собой: "скомканность". Да, Гарри растет, но с ростом "инфраструктуры", развернутой вокруг "поттерианы", люди закрывают глаза на его рост и не хотят видеть дальше, чем пенал с лицом Рэдклиффа (актер, играющий Гарри) и все более и более сексуальной Эммы Уотсон (Гермиона). При этом я настаиваю на том, что Роулинг не продалась. Она гнула свою линию от начала и до конца. Она сделала такую книгу, которую хотела. Вот только скомканность, скомканность все испортила. Бог с ним с простым языком. Это не страшно. Уж проще языка, чем у Хемингуэя все равно не найдешь. Но такое наплевательское отношение к фактам и к деталям! Я не знаток "поттерианы", многого не помню, но, например: в первой книге сказано: существует только одна школа чародейства и волшебства. В третьей их становится несколько. И все эти Хорруксы, Патронусы, Дары, Ступефаи сливаются одной сплошной чередой. Нет совсем спокойствия в фактах у Роулинг. Нет уверенности, выдержки. Когда читаешь "Властелина колец" Толкиена (который тоже начался с "Хоббита", милой сказочки) и он пишет: "Стояла полная луна", то ты понимаешь, что раз он говорит, что стояла полная луна, то это значит, что у него на стене висит календарь лунного года в Средиземье. И что луна могла взойти только в этот и ни в какой другой день. "Властелина колец" он писал десятки лет. В итоге абсолютная четкость, проработтаность и реальность созданного нереального мира. Мир, созданный Роулинг, не менее реален, в него тоже хочется окунуться. Но его можно поставить под сомнение, потому что из-за той самой скомканности многое притягивается за уши. Роулинг пишет что-нибудь, что противоречит тому, что она писала раньше и тут же к этому добавляет какой-нибудь закон, или наоборот - исключение. Это выглядит слишком искусственно. Мне кажется, что если бы она не так торопилась (первый том "Гарри Поттера" вышел в 1997-ом году), если бы ее не подгоняли огромные контрактные деньги и обязательства, киноиндустрия, фанатская индустрия, интернет, телевидение, пресса, радио и вся планета Земля, то она сделала бы все спокойнее, более вдумчиво, четче. Не думаю, что дух "поттерианы" потерял бы от этого. Произведение бы просто выиграло в классе, в качестве. Потому что сюжетные линии прописаны интересно. Если бы еще Роулинг научилась не спешить и концентрировать сове внимание на нескольких линиях одновременно - это было бы чудом. За конкретными примерами далеко ходить не надо: образ Ремуса Люпина (профессора-оборотня) так интересно и красочно раскрывшийся в третьей книге, после нее заглох окончательно, и роль Люпина свелась к тому, что "и он там тоже присутствовал". Грозный Глаз Грюм, обвороживший читателей в четвертой части, становится тем же Люпиным, эпизодическим персонажем. Люди, читавшие седьмую книгу поймут, почему я привел в пример именно этих двух героев. Да и не читавшие тоже поймут. Потому что они яркие. Потому что они по сути своей Гекторы. Такая же история с Невиллом и прочими ребятами из Армии Дамблдора. Роулинг начинает показывать их развитие наравне с Гарри, Роном и Гермионой, а потом просто забывает об их существовании, пока "час не пробьет".
Объясню, почему я всего этого требую. В конце концов у Роулинг получается 6 хорошо прописанных персонажей: Гарри, Рон, Гермиона, Дамблдор, Снейп и Волдеморт. Драко Малфой и Сириус Блэк выданы с претензией на яркость, но ничего в этом отношении у Роулинг не получилось. И это 6 (с натяжкой (Гермиона, Снейп)) людей, которых мы видим в 7 книгах. Сравним с "Бесами" Достоевского: Ставрогин, Верховенский-отец, Верховенский-сын, Шатов, Кириллов, Лиза, Даша Шатова, Лебядкин. 8 человек. И это только самые яркие. Ну, а теперь... Момент истины.

Да. Это только что произошло. Я сравнил Достоевского с Роулинг. Более того, я сравнил "поттериану" со своей любимой книгой, с "Бесами". Как такое могло случиться? Не знаю, но факт остается фактом: на этой неделе я читал параллельно две книги: "Гарри Поттер и Дары Смерти" и "Бесы". Потому что Роулинг создает живых людей. Бейте меня, стучите ногами, делайте, что хотите и говорите, что хотите. Но в книгах Роулинг я увидел таких же живых людей, как в моих любимых "Бесах", "Улице отчаяния", "Граде обреченном" и других. И единственное, что отравляет этот чудесный вечер - скомканность. Скомканность чувств и скомканность букв на экране монитора. Сага о выжившем мальчике могла быть написана той же Роулинг намного качественней. Наверное правда, что лучшее - враг хорошего. А раз так, то не о чем и беспокоится.
Потому что сага о Гарри Поттере - это, безусловно, хорошо.

08:31 

Интересно

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Вчера с родителями сидя за ужином предложил тост: "За Рафаэля Надаля". Мы выпили. Через время снова предложил тост: "За родителей". Мы выпили.
Только сегодня утром, после того, как я дочитал седьмого Гарри Поттера и вышел на прогулку, я подумал: их обидело, что я сначала предложил пить за Надаля? Они вообще заметили?
Но это оказалось слишком грустно. И я снова подумал о Северусе. А еще я подумал, что из ГП [Гарри Поттер] могла бы выйти великая книга. Если бы автор так не спешила, если бы денег и пиара вокруг и внутри ГП было меньше, если бы сразу не начали снимать кино... Итак очень хорошо и здорово. На мой взгляд. И Радзинский может совершить пешее путешествие в направлении мужского полового органа.
Интересно это все. И грустно. И если изъять из моей жизни Надаля, то у меня почти ничего не останется. Люблю его и basta.
Кстати, я где-то обронил свои мозги. Никто не видел?

07:27 

Склизко

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
У меня такое противное ощущение, что я конь, который не может сдвинуться с места, потому что прикрывает короля от диагонального шаха слоном. Появляется желание дернуться, уйти куда-то, но сразу вспоминаешь, что связан. И от этого становится еще горче.
Этой ночью 11 партий. 7 побед, 2 ничьи, 2 поражения.

03:25 

Мило.

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Я бросил курить. То есть остановился. Вдруг. Утром 29-го июля. Контраст, когда переходишь с 40-ка сигарет в сутки на 0 - поразителен. Выжду пару месяцев и закурю снова, но меньше. Столько курить - просто противно.

11:36 

Незабудка +2

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Зарисовка пятая.

Утром, уже после того, как меня жестоко будили друзья, но до того, как я разлеплял еще скованные сном глаза, я выкуривал 3-4 сигареты. И это было восхитительное ощущение. Лучшее начало дня. Вернее, единтсвенное возможное.


Зарисовка шестая.

После отдыха на Турбазе "Незабудка" я приехал домой и спал 18 часов подряд.

13:19 

Туристическая база "Незабудка" 23-27 июля

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Зарисовка первая.

- Армен, ну выпей!
- Я не пью.
- Да не будет с тобой ничего.
- Будет. Вчера вот выпил бокал шампанского, потом два часа выплевывал легкие и дышать не мог.
- Ну, ладно. Предлагаю тост: за легкие Армена.
- Поддерживаю. Не чокаясь.


Зарисовка вторая.

Я: Ну что? Может быть согреемся?
Она: Ну, ладно. Иди ко мне.
Я: Черт, вообще-то я имел ввиду чай... Но раз ты так ставишь вопрос...

Через 5 минут.

Она: Ты хочешь меня?
Я: Да, конечно.
Она: Дурацкий ответ.
Я: Почему?
Она: Такое впечатление создается, что меня все хотят.
Я: Нет, просто я хочу всех.

Через 5 минут.

Она: Уго Чавес. Уго Чавес.
Я: Скажи еще раз.
Она: Уго Чавес. Чавес Уго. Чавес сука!

Я проснулся после всего этого в 7 часов утра. В окно уже светило солнце и я наконец-то узнал, как она выглядит. Нет, конечно, я знал - мы познакомились за 12 часов до первого оргазма, но забыл, потому что перед тем как я лег к ней на кровать мы два часа лежали в разных углах комнаты и разговаривали. То есть курили.
И вот в 7 утра я понял, что она окончательно разошлась и заняла всю кровать, а 3/4 меня уже почти скатились на пол. Я тихо встал, выкурил сигарету и лег на свою кровать. Отключился мгновенно. Вскоре она уехала. И больше мы, конечно, не увидимся.


Зарисовка третья.

Чемпион незабудки по шахматам - Ласт. Мы сыграли с ним 18 партий. 8 за мной, 10 за ним.


Зарисовка четвертая.

Мне понравилось. Отдохнул от Москвы.

20:10 

На недельку, до второго

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Я уеду в Коморово. Нет, скорее Камарово. Или Каморово... Cono de la madre...

16:30 

Шахматы #2

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Всю ночь у Сережи. С ним 1-1, с Чудом 1-0, с Темой 4-1. Итого: 6 побед, 2 поражения.

2 x 2 = 4

главная