• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:02 

20 марта седьмого года

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Дома меня ждали три человека: мама, которая сидела на стуле, брат, который спал, и макароны, которые стыли.
Я пришел. И мы сидели на кухне втроем с мамой и макаронами, а потом пришел сыр. Тогда я начал есть. Мама наскоро попросила поухаживать за братом и куда-то убежала. Я остался один.
Включил компьютер и проверил почту. У меня есть одна подруга. Я очень ее люблю. У нее что-то случилось. Но я не знаю, что. На почте было пусто - все те же 24 непрочитанных сообщения. Подруга не написала.
Я взял книжку, орехи и лег на огромный диван - читать. Там тоже было что-то грустное... "Град Обреченный" Стругацких. Я читал, когда брат проснулся и пошел в душ. Меня начало клонить в сон, я неизбежно засыпал, голова падала на книгу. Собрав какие-то вещи: старый обломовский халат, джемпер и джинсовую сорочку, я накрылся ими, как мог, пропуская ноги в рукава. Заходящее солнце придавало всему происходящему кроваво-красный оттенок. Я заснул.
Это был странный, сумрачный сон. Я отдавал. Отдавал себе отчет во всем, что происходит. Я слышал, как брат выключил воду и понимал, что я должен дать ему полотенце. Но я спал. Потом я слышал, как брат тщетно пытает зажечь газ на кухне, чтобы подогреть макароны. Он гремел кастрюлями и несколько раз хлопнул дверью холодильника. Я отдавал себе отчет в том, что ему всего 22 года, что ему нужна моя помощь. Мысленно я уже зашел на кухню, предложил ему сыр, сказал, что мамы не будет часов до шести вечера. Но по настоящему я ничего этого не сделал. Потому что спал.
Разбудил меня звон ключей и шум закрывающейся двери. Я остался один. Скинул с себя нагромождение вещей и начал на ощупь искать на диване бутылку воды. Я жадно глотал воду, а потом откинулся на спину. В комнате было уже совсем темно. Заходящее солнце таяло как конфета. Его красные ногти цеплялись в занавеску. Был слышен скрежет лучей по стеклу. Я снова взял в руки книгу. Было слишком темно, чтобы читать и я освещал строчки подстветкой экрана моего мобильного. Помучавшись пару минут, я отложил книгу.
И вот я лежал. Просто растянулся на диване, в красной темноте уходящего дня. Этого долго-очередного дня.
Все, что происходило со мной - подумал я - бессмысленно. Как ни крутись, а самая бессмысленная в жизни штука - сама жизнь.
Солнце растаяло. Я услышал поворот ключа в замочной скважине: пришла мама.

20:31 

На деревню дедушке

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Великолепное. Потрясающее. Непреодолимое. Необходимое. Недоступное... желание послать эту жизнь на хуй.
Вернулась пелена. Это произошло следующим образом:
Я шел один по темной дорожке; деревья стонали, впитывая в себя порывы ветра. Раздался гром; на секунду меня ослепила молния, я пал на колени, вцепившись ногтями в сырую землю; и тогда - увидел ее. И молвил исторические слова: "Ни хуя себе! Пелена приперлась!"
Да. Вот так и получилось.

Я не женщина. Поэтому я не скажу своей судьбе (или что там за шлюшка сидит "наверху"): "Спасибо тебе за то, за пятое и за тринадцатое". Я скажу ей иначе: "Ты - блядь. И мы оба это знаем. Да, сейчас (да и всю жизнь) ты меня трахаешь, а не я тебя. Мне до тебя не дотянуться. Так было, и будет. Но ты прекрасно видишь, что твои жалкие подачки, твои "посылки счастья" ничуть меня не смутили. Главный орган познания - мозг. Мозг - самое ценное, что есть у тех, у кого он вообще есть. И, упиваясь тем счастьем, которое ты швыряла мне под ноги горстями, я ни на секунду не изменил себе. Я остался таким же уродом, тупым мудаком, просто мертвым, каким стал 13 сентября 2005 года. Плачь, шлюха. Какая-то московская девочка, слушавшая группу "Небо здесь" смогла хоть один раз изменить меня, а ты, судьба, - бессильна. "Я остаюсь таким же, как и был". Эта фраза применима ко всей моей жизни, за исключением одного дня. Того самого дня. Но с тех пор, что бы ты, судьба, не делала, я остаюсь собой, покойником. И тебе никогда меня не сломать. Ты никогда не сделаешь меня счастливым. Ты можешь излить на меня благодать, искупать меня в счастье, но: я гнилой внутри. Мажь меня "Клеросилом", отмывай щетками, выпаривай, продолжай трахать и любить, совмещать эти процессы и чередовать их. Делай, что хочешь. Ты - всего лишь женщина. Причем, хуже многих. Потому что ты - шлюха. Это не вызов, судьба, пойми! Это не красная тряпка для безмозглого животного! Это факт. А факты надо воспринимать такими, какие они есть. Нам с тобой всю жизнь вместе. Но ты мне не нравишься. Скажем прямо: я терпеть тебя не могу. Поэтому просто решил испортить тебе настроение, напомнив, что ты бессильна что-либо со мной сделать. Я знаю, что ты будешь играть со мной, пока не грохнешь. Что ж, "будем ждать и надеяться", как сказал... кто это сказал, судьба? ... Дура, это сказал Дюма. А вообще ты прекрасно понимаешь, что я говорю тебе все это, потому что ты в очередной раз ткнула меня мордой в дерьмо. А мне - хоть бы хны. Ты вернула настоящую осеннюю пелену. Уже вторую неделю в моей жизни танцует осень. Но я приспособленец. Мне плевать. Все, что меня не убьет - меня не ебет; все, что меня убьет - подарит малодушному червю (мне то бишь) свободу. Я не знаю как тебя зовут... Ну... хм... пускай, ты будешь - Степанида. Так вот, дорогая Степанида, ты не сможешь меня победить, потому что я давно проиграл".

Вот так. Последний раз я разговаривал с ней (со своей судьбой) больше года назад. Тогда мы были партнерами по бизнесу - она мне "5", я ей "никотиновый голод". Да, с тех пор я стал несколько грубее. И глупее.

@музыка: латино - всем смертям назло

@настроение: такссебе

21:53 

Град Обреченный

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Это сигарета. Это потрясающе. "Град Обреченный" Стругацких. Пасусь сейчас на 303-ей странице. Кажется, последний раз я получал такое удовольствие именно от процесса "прочитывания" книги только во время "Бесов". Самая "мясная" книга из всего, что я читал у АБС. Надо спать. Надо выспаться. Но на хер. Сегодня - "Град Обреченный".

16:51 

Невыносимый

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Я абсолютно невыносим! Настроение путешествует скачками. Короче мне снова z@ebi$. Конечно, свою роль играет весна в 15 градусов (выше нуля!!!), солнце, ребятки на роликах, красивые безмозглые маленькие девочки, которых особенно приятно не замечать весной, когда они так хотят, чтоб их заметили) "Бедные, бедные крестьяне!". Я в своей жизни совершил всего две ошибки: начал читать и начал курить. Это сделало меня асоциальным типом) (на самом деле три ошибки: еще я родился... но уж с этим я сделать точно ничего не мог)))
Поэтому объявляется аукцион! Куплю новые легкие и пустую голову. Продам печень. Пробег - 2000 литров)))

А вообще все звездно как никогда, единственное, что омрачает этот день - аттестация, начинающаяся в понедельник. Но по сути, это же такая херня! Нет, я честно наживу себе геморрой, сидя за тетрадками в эти выходные, но... joder! это же совсем не важно! Вот, расскажу вам историю.

Вчера на второй паре сижу и слышу диалог между девчонками из моей группы: "Самый главный вопрос - как оформлять эту работу по литературе! Ведь он ничего об этом не сказал". Я сдавил виски пальцами и пробормотал: "Самый главный вопрос - есть ли жизнь после смерти... Ведь нам ничего об этом не рассказывали". вот так)

"Град Обреченный". Фантастика! Осталось 90 страниц. Всенепременно добью его сегодня. Впервые за долгое время реально хочу, чтобы у книги было продолжение. Еще несколько томов! Но его, на сколько я знаю, нет(

А еще, кстати, получил сегодня на паре по риторике абсолютный максимум за рассказ о "Герое нашего времени". Я обделал его в стихах и заработал 19. Плюс еще дважды председатель и один раз лучший критик. Итого 34... Классно. И все-таки, жизнь после смерти лучше 34-ех баллов)))

Дышите свежим воздухом. Благодарю за внимание.

p.s. а еще я купил сегодня сотую пачку сигарет в этом году - "Кэмел" на "Юго-Западной" за 30 р. Это только те пачки, которые я курю сам, а не те, которые отдаю знакомым бомжикам или дарю бедному другу-поэту. Итого получается 100 пачек на 82 дня, прошедших в этом году. 100 пачек - это 2000 сигарет. Получается по 24 сигареты в день. Ну, все правильно. В сутках - 24 часа. Сигарета в час... Это совсем не много)

@настроение: de puta madre

00:32 

Захарян Обреченный

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
дочитал "Град Обреченный". И только что нервно курил на вполне осеннем ветру. Это потрясающая книга. Великолепная. Невероятная.
Для всех, кто ее не читал, но собирается: лучше не продолжать чтение этого моего поста. Дальше будет субъективный момент, который может создать ложное впечатление или предубеждение.

читать дальше

04:00 

Пятая точка

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Вечер (точнее ночь) в квартире с каким-то алкашом, помешанным на водке и Стругацких. И, к сожалению, больше на первом, чем на втором. Следствием чего становится ненавязчивая попытка разогнать чертей, наполнивших его комнату. Как в том анекдоте:
- Скорая! Приезжайте скорей, у моей дочери белая горячка!
- С чего вы взяли?
- Да здесь полная комната чертей, а она их не видит!

Это уже последняя капля. Хватит на мою жопу приключений.
Настя, Галя, Сережа, простите за беспокойство.

@настроение: устал

03:35 

Гильермо Каньяс

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Гильермо Каньяс
Гильермо Каньяс

Гильермо Каньяс


Он обыграл федерера второй раз за 2 недели. только что: 7-6, 2-6, 7-6. Фантастика.

@музыка: Гильермо Каньяс

@настроение: Гильермо Каньяс

14:37 

Скоро пойду курить

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Я не курил 2 дня 16 часов 5 минут.
В ночь с субботы на воскресенье снова, как в старые добрые, снилось, что курю.

18:18 

Иду курить

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
2 дня 19 часов 45 минут. Выхожу гулять. "Поди попробуй отрицать смерть. Она тебя отрицает, и баста!"

02:45 

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Словообразно рассыпаться на потеху гниющему бобру - это глупо. Я лучше оближу свой дом разваренной картошки, которая зазналась петушиным криком в черной морской пене. Зеленый и белый обгладывают кости всего, что связано с желудком. Но смотреть пятками не лучше, чем подражать черепахе, забывающей чистить панцирь. Количество забавного на квадратную улыбку не является показателем аналитических выкладок. Я за вкладки! Мужеложство имеет право на автомобильные права любой категории, потому что заяц знает, что значит скорость. Куда как легче забавляться фиолетовым на лужайке, чем час подпрыгивать в ноздри.

21:44 

Прочитано...

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
За последние 11 дней (с 24 марта (суббота) до 3 апреля (вторник)) прочитал "Дым" (168 с.) и "Новь" (266 с.) Тургенева; перечитал "Отцы и дети" (193 с.) Тургенева и "Господа Головлевы" Салтыкова-Щедрина (308 с).
Всего 935 с. Получается 85 с. в день, что мало. Но сегодня я должен прочитать "Дворянское гнездо" (158 с.) Тургенева. И тогда будет хорошо. И я, пожалуй, это сделаю.


"Господа Головлевы". Вот запись из моих "Размышлений" от 24 июля 2005-го года:

"Что я сделал с собой? А? И я ли это сделал? Необходимо перечитать «Господ Головлёвых» Салтыкова-Щедрина. Я умер или меня убили? По философии великого русского классика Михаила Евграфовича (отчество не напутал?) меня убили. Но ведь я сам во всём виноват – раньше надо было думать. Там его сын сам промотался, играя в карты, здесь = я её бросил в своё время, а значит, сам виноват. Или всё же убийство? Так или иначе, но душа продана".

Естественно, запись эта связана с Аней Морозовой. Когда я только прочитал "Господ Головлевых" весной 2005-го. Тогда она произвела на меня потрясающее впечатление. Я окрестил ее одним из лучших произведений школьной программы. К этой книге я всегда испытывал трепет, потому что она потрясла меня, а потом я ее забыл. Но вот теперь - я вспомнил.
Перечитывая, я убедился в том, что был прав. Это шедевр. Это один из лучших социально-психологических романов, которые когда-либо мне попадались. Это сильнее Хемингуэя. Это почти наравне с Достоевским. Последние страниц 20 сопровождались постоянной дрожью, мурашками, бегающими по телу. Шедевр.

01:17 

Все проходит, как дым с белых яблонь

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Проснулся. Ту ночь не спал, эту теперь тоже не спать - учить испанский. Но по сравнению с чем угодно другим, испанский - это так легко и приятно! Короче говоря, вся ночь впереди, потом пишу аттестацию по испанскому, а потом поеду билеты покупать с Наташей на Кубок Девиса. Наташа - это девушка моего лучшего друга, который уехал в Пензу на недельку. Так что:
ВСЕМ ВСЕМ ВСЕМ
Если кто-то идет на Кубок Девиса в эти пят-суб-воскр, прошу вас: кричите громче! Болейте лучше! У нас объективно самая сильная сборная. Болельщики должны быть тоже самыми сильными)
Завтра возьму билеты на субботу (пятницу хотел, но никак не могу), а там, если первый день 1-1 закончится, то возьму и на воскресенье.

13:25 

Сон

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
После двух бешенных дней и ночей я спал. Спал 15 часов. И мне снилось. Я сидел в кафе (это был магазин на Сиреневом, рядом с Аптекой) с Темой и Музыкантом и ждал ее. А она все не шла. Она писала мне смс, я опять где-то ждал ее, уже один. Но она во сне так и не появилась. Были потом еще мокрые от дождя улицы, и еще что-то. Но уже не помню, там все как в тумане. Я ыл очень близок, чтобы увидеть ее. Впервые с 13 февраля. Но она не пришла.
Ну и хрен с ним.

Завтра иду с Наташей и Юлей на DavisCup.
А сегодня надо читать.

02:08 

Кубок Девиса

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Вот сходил... это пятый матч, который я смотрел с трибун, и из них наша команда ни одного не проиграла. Пока мне везет со зрелищем. Триллер сегодня с Наташей и Мартышкой смотрели: 3-6, 7-5, 6-3, 3-6, 6-3
Если завтра дожмем французов (в чем я (шепотом) не сомневаюсь), то пойду на всех немцев, если повезет и Хаас приедет. Кстати, я понял, почему люди говорят "дай бог". Это сказать гораздо короче (а следовательно удобней), чем "если повезет". Хотя истина, конечно, на менее удобной стороне.
Спокойной ночи.

@настроение: сплю

00:13 

Новая неделя

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Вот и новая неделя начинается. Воскресение закончилось. Что же в нем произошло? Итак.
1. Я начал читать "Анну Каренину"
2. Решил-таки ехать в Испанию летом (решение далось мне с трудом, потому что за этот месяц я ничего не прочитаю)
3. Решил пойти на Кубок Федерации на гостевую трибуну в матче Россия - Испания
4. Обрадовался за Марата, который выиграл решающее очко в матче Кубка Девиса и мы вышли в полуфинал
5. Решил пойти на Россия - Германия в сентябре (все тот же Кубок Девиса)
6. Сережа приехал из Пензы и мы гуляли с ним больше 1,5 часов

Ко 2, 3 и 5 пункту применил слова НВС: "Сегодня не будет; завтра не будет; послезавтра, не знаю, может быть, все помрем и тем лучше".

21:29 

Анна Каренина. Часть первая.

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Вчера (08.04) начал, а сегодня (09.04) закончил читать первую часть романа "Анна Каренина". Понимаю, что там еще 7 частей. Но первое впечатление смягчать тем, что Толстой - гений, не стану. Грубо говоря: хорошо прописанное дерьмо Тургенева, облагороженной крупицами толстовской философии. Я очень надеюсь разочароваться в этом первом своем впечатлении. Я считаю, что так и будет. Потому что "Дворянское гнездо" Тургенева не читают во всем мире, как "Анну Каренину". Но пока, повторяю, пока, по прочтении первой части - это "Дворянское гнездо". Хотя скорее - "Дым". Но - одно дерьмо. Справедливости ради нужно сказать, что читается легко и интересно, в сотни раз лучше Тургенева. Посмотрим, что будет. Читал на втором этаже в библиотеке, на диване.

01:53 

Анна Каренина. Часть вторая.

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
"Дым". "Дым". "Дым". И это диагноз.
Четверть романа позади. Сегодня (10.04) я прочитал вторую часть: начал в библиотеке, закончил дома.
Синдром "после Достоевского" спаривается с синдромом "напоминает Тургенева". В совокупности это рождает непонимание величия произведения. В чем оно, это величие? Я плохо помню "Войну и мир", но на данном этапе "Анны Карениной" последняя не выдерживает никаких сравнений. Вторая часть лишь подтвердила мои самые худшие опасения: дух романа не меняется. Сцена охоты (Куприн ничуть не хуже), сцена скачки (да, очень интересная, но это и Бунин в совершенстве опишет!), Европа и отдых на водах (здравствуй, дядюшка Тургенев!). Единственное, что меня радует: темп чтения романа. Однако великий Толстой разочаровывает меня основательно, заставляя хорошо задумать о теоретической возможности допущения сравнения между ним и Достоевским. Раньше я такое сравнение допускал. Сейчас Лев Николаевич рискует рухнуть с вершины мировой литературы на самое дно. Нет, не к Горькому. Горький - удивительный писатель. Толстой станет рядом с Тургеневым. И не с "Новью". А с "Дымом".
Послесловие: я искренно надеюсь, и сейчас почему-то очень в это верю, что Толстой в пух и прах разнесет мою критику в следующих частях романа. Я хочу чтобы пришлось просить у него прощения, склонять свою пустую голову и снова начинать ему поклоняться. Но пока... Пока я лишь высказываю то, что актуально к 240-ой странице "Анны Карениной".

02:39 

Анна Каренина. Часть третья.

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Третья часть, прочитанная мною сегодня (11.04), должна быть проанализирована тщательнее и скрупулезнее, нежели первые две. Первое впечатление и главная новость: эту книгу написал все-таки Лев Толстой! Это не Тургенев и не Бунин. Лицо Льва Николаевича, которое врезается в подсознание раз и навсегда, стоит только прочитать "Войну и мир", было сегодня мною увидено и, конечно, узнано.

Язык Толстого - это феноменальное явление. Стиль Толстого - явление феноменальное еще в большей степени. Ярко выраженная "толстовщина" проявилась в третьей части в похождениях господина Левина. Эпизоды косьбы (захватывающие), рассуждения о народе, о мужике (Платон Каратаев); социальные и нравственные искания; социальные преобразования, заставляющие забыть о преобразованиях нравственных. И, наконец, духовный тупик. Этим заканчивается часть, но не история. У Левина (напоминающего по духу Пьера Безухова) все переломы, потери и находки еще, уверен, впереди. Кстати, сравнив сейчас Пьера с Левиным я представил себе "толстовцев", которые смело могут утверждать, что Рогожин и Митя - суть одно и то же.

Все, кто Левина не касаются (а это Каренина и Вронский(хотя последний косвенно - да)) интересны в меньшей степени. Не хочется упрекать себя в нездоровом шовинизме, но создается такое впечатление, что трагедия Анны Карениной - это как раз то, что интересует меня в романе "Анна Каренина" меньше всего. Потому что все, что связано с главной героиней, как это ни парадоксально, лишено у Толстого индивидуальности. Любовный конфликт, центром которого становится Анна, мне не интересен. Что там будет - я не знаю, но и ее саму, и особенно сына ее мне жалко, однако заинтересованности в ее судьбе еще меньше, чем в судьбе Вронского (может быть, потому, что я знаю, чем закончится ее история?).

Кстати, о разнице между писателями в контексте освещения героев и их жизни. Толстой мастерски описывает семейства, в этом ему не откажешь. Но Тургенев, тот самый Тургенев, не уступает ему в твердолобости перечисления знаменательных событий в жизни безынтересных героев: как родился, где учился и т.д. Толстой, кстати, грешит этим намного меньше, чем Тургенев. Поэтому он все-таки - Толстой. Но Достоевскому, конечно, и в этом отношении нет равных, потому что более цельного и законченного образа (фатальность и недосказанность (которой добавлена самая крупица) - необходимые для закрытия образа черты), чем Кириллов быть не может; а что мы о нем знаем? Где он учился? Как родился? В кого был влюблен? Какие цветы дарил? Вся эта тургеневская слизь совсем не нужна.
Так вот довольно давно я сформулировал, что значит для меня хорошее произведение: это произведение с хорошими (читай: интересными, замечательными, особенными, фатальными и т.д.) героями. Я утверждал (и сейчас от этого не отказываюсь), что произведение создает не сюжет, а герой. Примеров множество: Рахметов ("Что делать?" Чернышевского), Паклин ("Новь" Тургенева), князь Андрей ("Война и мир" Толстого), Рогожин ("Идиот" Достоевского), Изя Кацман ("Град обреченный" Стругацких). Ряд можно продолжать. Чаще всего такое лицо не является главным героем романа.
Почему такая концентрация моего внимания направлена на "Бесов" ФМД? Потому что количество "цепляющих" образов на квадратный сантиметр страницы - потрясающе! Ставрогин, который один стоит всех вышеперечисленных героев, Петр Верховенский, Кириллов, Шатов. Это образы конкретные, законченные. Гениальные.
Толстого же я сегодня узнал именно по образам. Мне не нравится этот стиль, но это его стиль. Это очень его стиль: задержать внимание на образе на 2-3 страницы. Наброситься на него, сосредоточить на нем центр всех помышлений героя. Образ этот будет являться герою еще несколько страниц, пока не сменится другим. Подобные зарисовки отличают Льва Николаевича от ФМД разительно.
Возможно ли проводить здесь параллели с Тургеневым? Нет, и вот почему: Иван Сергеевич обсасывает каждый образок до последней косточки. Количество скучной и бесцельной информации, передаваемой им просто как представителем натуральной школы - ужасающе. Толстой же придерживается собственной "тактики": главные образы прорисованы четко и ярко, вспомогательные - ярко, остальные - наброшены деталями в меру своей необходимости.

Последнее о чем считаю нужным сказать: образ Алексея Вронского. Он приятен. Он очень и очень приятен. Но на фоне того, что у самого же Толстого есть Долохов (которому Вронский пока проигрывает) и на фоне черт Ставрогина, которые можно обнаружить в образе Вронского, смотрится Алексей Александрович бледновато. Надеюсь, что пока, потому что потенциал у него есть значительный.

Я определенно несколько раз терял нить рассуждений и сбивался на что-то, о чем говорить следовало бы в другом месте, но это уже само по себе замечательно: появились какие-то соображения. А значит это не Тургенев. Третья часть позволила мне идентифицировать Льва Толстого. Теперь я могу формулировать свое отношение персонально к нему как к писателю, а не как к "яркой тени другого писателя".
Сумятица получилась, но к 348 странице дело обстоит именно так. Надеюсь, что дальше будет еще лучше.

00:58 

Анна Каренина. Часть четвертая.

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Сегодня (12.04) я приобщался к прекрасному путем одоления четвертой части романа. Снимаю кепку, отдаю поклон и признаю, что Лев Николаевич и Тургенев стоят определенно на самых разных уровнях. Четвертая часть более других напомнила мне старого доброго дедушку Толстого из "ВиМ", который, если пишет о хозяйстве, так решает вопрос в самом глобальном из масштабов, если рассуждает о смерти, то обязательно приходит к выводу, что все бессмысленно. Любовные сюжеты - вот что отчасти портит ситуацию. Уж на что хорош Левин, но, появляющаяся на его "счастье" Кити делает все настолько приторно-сладким, что хочется перелистнуть или положить рядом с Тургеневым. Ситуация же с Анной Карениной определенно идет на поправку, поскольку Алексей Александрович Каренин раскрывается в четвертой части по-толстовски, по-христиански. Характерное отличие гениев - отсутствие страха показать банальным или неправдоподобным. Дэниэл в "Улице отчаянья" Бэнкса не кончает с собой, Йозефа К. казнят, в Порфирии Головлеве просыпается совесть, Рогожин убивает Настасью Филипповну и т.д. Так и здесь: Алексей Александрович преображается. Когда жизнь его уже позади, в нем вдруг просыпается смирение. С чего вдруг? Ну, это уже вопрос к Толстому. Но само наличие такого вопроса уже отличает Толстого от остальных "мелких сошек" русской литературы. Упаси Дьявол, я не сравниваю его с Достоевским. Они разные и мой ответ на вопрос, кто из них "больше" у меня гравировкой на сердце значится. Но ЛНТ не так уж плох, как казался мне сначала. Читается интересно, с удовольствием. Масштабность четвертой части чуть подкачала по сравнению с третьей, но, как было уже сказано когда-то: "жить можно".
Уже наступило 13 апреля. Все закончилось 1 год и 7 месяцев назад. И вот цитата из четвертой части "Анны Карениной". Цитата как раз про Анну... Морозову: "...он не мог вырвать из своего сердца сожаления о потере ее любви, не мог стереть в воспоминании те минуты счастия, которые он знал с ней, которые так мало ценимы им были тогда и которые во всей своей прелести преследовали его теперь".

13:45 

Анна Каренина. Часть пятая.

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Началом своим эта часть, которую я прочитал сегодня (14.04), напомнила мне Гончарова и разочаровывала жутко. Толстой ухватился за грошовый символизм, изобразив две из трех картин жизни в Обломовке (свадьба, рождение, смерть) и намекнув на третью. Местами, разве что, поменял. Иными словами все утомительное и глупое описание венчания с усиленными подачками почвы, на которой разрастется религиозность Левина, - дерьмо собачье. И в первую очередь из-за того, что Левин - один из немногих, кто четко дает ответ на вопрос о своей вере. Потом зарисовка (одна-единственная и неуместная) из заграничной жизни Карениной. И это уже вылитый Райский со своими придурками-друзьями. Кошмар.
Однако Лев Николаевич спас часть благодаря потрясающей концовке, где я даже прослезился на момент. Содержательные подробности, думаю, в данном месте не являются необходимыми. Перейду еще к двум-трем очень интересным, принципиально важным вопросам, заинтересовавшим меня во время чтения пятой части. Итак.
1. Отношение Толстого и Достоевского к смерти
2. Отношение Толстого и Достоевского к любви
3. Отношение Толстого и Достоевского к вере
Вопросы эти, отчасти связаны между собой. Попробую разобрать, что я надумал. Рассуждения преждевременны, потому как о Толстом мне говорить рано, но все же...
1. Толстой исследует смерть, анализирует ее, заставляет, время от времени, жизнь крутиться вокруг смерти. Всегда подробно и долго описывает "отхождение" героя, всегда рисует на его лице в этот миг "понимание", приходящее свыше. Он дарит своим героям смерть, которую обещает нам минздрав на сигаретных пачках: долгую и мучительную. Чтобы все передумать, чтобы обо всем поразмыслить. Возьмем для примера Николая Левина или князя Андрея. Но это получается нереалистично. Ведь такой подход не учитывает смерть внезапную, неожиданную. Как может снизойти понимание на старуху-процентщицу, если топор торчит из ее черепной коробки сразу, как она повернулась спиной к Роде? Достоевский не уделяет такого пристального внимания смерти как таковой. Ну, умер человек - и умер. Самый главный вопрос для Достоевского - это положение человека, который сам хочет взять смерть. А абстрактная смерть, так как ее исследует Т., остается неинтересной для Д. Т. принимает смерть как озарение; Д. принимает ее как данность.
2. Этот вопрос пропускаю, потому что идея в голове была, но куда-то слиняла. Осталась пустота и понимание, что об этом предмете я точно пока судить не могу.
3. Безумно интересно! Здесь Т. и Д. меняются местами (если проводить параллели с их отношением к смерти). Т. принимает веру как данность. Он много уделяет внимание нравственным и духовным исканиям, но! лишь исканиям. Результат этого поиска для Т. един и несомненен. Его герой, ищущий веры и приходящий к ней может придти только ко христианскому всепрощению. Иногда само это всепрощение может рухнуть на него с неба. Но не суть важно, потому что дорог много, а пункт назначения один. Д. же в этом отношении - полная противоположность Т. Его герои, это представители всех трех групп людей: верующие (Алеша Карамазов, Мармеладова), атеисты (Петруша Верховенский, Версилов) и религиозно неустроенные (Шатов, Иван Карамазов). И многие из них проходят испытания и искания, но не приходят к чему-то конкретному, как герои Т. Вера для Т. безусловна, для Д. - относительна. По крайней мере для его героев. Кириллов стреляется, чтобы стать Богом, а Алеша сомневается в существовании Бога из-за того, что "старец провонял". Иван Карамазов проповедует не то, во что верует и сходит с ума. Единственный толстовский герой среди героев Д. - Раскольников. Преступил черту, понес наказание, пришел ко всепрощенью. Может быть, еще Митя Карамазов, но тут уже долгие и сложные размышления. Кстати о Льве Николаевиче Мышкине. ... я хотел поговорить о Мышкине, но понял, что недостаточно еще знаю Толстого. По сему иду в душ. А потом продолжу чтение.

2 x 2 = 4

главная