Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

"Жизнь идёт своим чередом, нимало о нас не задумываясь" (И. Бэнкс)
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:20 

Лебединая песнь

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
В окне виднеется осколок облака, много голубой краски и высоченная, но весьма сухая пальма, раскачивающаяся на ветру. И это, наверное, последний раз, когда я сижу на этом месте и что-то пишу. Со мной ведь, по сути, случится то же самое, что случилось с тем лебедем - меня не станет здесь. Это чувствовалось еще вчера: мы с Л. поднялись на крепость Канли-Кула и стояли перед тяжелой дверью железных прутьев, ведущей то ли в подземелье, то ли "за кулисы". Дверь эта выходила в просторную галерею, которая заканчивалась другой такой же дверью. За дверью напротив стояли какие-то люди, судя по языку и футболке "Thailand", русские. Минут через пять мы обошли крепость кругом и вышли ко второй двери железных прутьев, на другую сторону, где раньше стояли те ребятам. И теперь мы уже смотрели в обратном направлении: туда, где мы стояли пять минут назад и смотрели на нас будущих. А отсюда мы видели нас прошлых, нас пять минут назад, по ту сторону закрытой галереи.

То же самое случилось и с лебедем. Их всегда было двое возле порта - прошлой осенью и зимой, потом в следующие осень и зиму. А затем, где-то на стыке зимы и весны, один из них исчез. И теперь, проходя мимо, нам всегда его немного не хватает, потому что мы знаем, что их должно быть двое. Но сотни (а впоследствии тысячи) туристов, которые хлынули в наш город с начала мая, всегда будут думать, что это просто один лебедь живет здесь, и что так и надо. А еще, возможно, что несколько лет назад, до того, как мы приехали в эту бухту, лебедей было три, и тех, кто знает об этом - еще меньше.

Также и я - как в сказке о гадком утенке - превращусь через несколько дней в ослепительного белого лебедя с сильными крыльями. Лебедя, которого нет. Так же будут идти люди по набережной, так же будет сидеть подложный двоюродный брат лже-Кустурицы в кафе Гарден со своим вислоухим биглем-ландскнехтом, так же будут рабочие копать ямы, мешать бетон и стричь траву. Словом, все будет также. Только здесь не будет меня.

Только не спустится с четвертого этажа в синих наколенниках (с кровавым подбоем), рюкзаком на спине и ковриком в руках то гладко выбритый, а то бородатый я. Не пройдет полсотни ступенек к набережной, озираясь на зеленую дверь справа, за которой живет большая простая собака, однажды на эту дверь прыгнувшая, не пройдет сотню метров влево, не спустится на бетонный настил у самой воды, не расстелет коврик, закрепив его камнем с одной стороны, и бутылкой воды с другой (хорватская Jana или сербская Suza - моя "простирка за вежбанье" это место, где сербы и хорваты всегда расходились миром), не включит музыку и не начнет суставную разминку. Все будет, как прежде, но здесь не будет меня. Наверное, что-то очень похожее представляет собою смерть. Хотя точнее будет сравнить это с сошествием Одиссея в царство мертвых - он ведь вернулся, может быть, удастся и мне? А пока Горан будет говорить: "Что-то давно не видно наших русских", а постоянные прохожие на набережной, соседи из дома напротив с ротвейлером и шестью кошками, старушка-божий-одуванчик с третьего этажа - они все заметят, что нас больше здесь нет, что что-то изменилось. Но только они. А потом - станет как с лебедем. Или с теми, кто был здесь до нас.

Это "вытеснение", этот естественный процесс смены лебедей носит характер не только фигуральный, но и буквальный: уже сегодня - в первый раз за полгода - на моей бетонной площадке, кроме обычного загорелого седого и подтянутого рыбака, его красивой дочери и кошки, появилась читающая женщина, беседующие муж с женой, два предпринимателя, а потом три школьницы. "И ты не знала: "Я одна а вас..." глуша латынью потолок и Бога, увы, Мари, как выговорить - много?". Хотя больше подходит здесь другое, и об этом я думал, заканчивая тренировку: "Когда-нибудь, когда не станет нас, вернее после нас, на нашем месте, возникнет тоже что-нибудь такое, что и любой, кто знал нас, ужаснется". Но дальше Бродский добавляет очень важное, как раз то, что я думал о лебедях: "Но знавших нас не будет слишком много". А еще чуть позже знавших нас не будет вообще.

И последнее. У самого синего моря на моей бетонной площадке стоит огромный валун - в полтора человеческих роста. Я нашел в нем узкое углубление, и мой камень, служивший мне опорой и другом более полугода, был отправлен туда. Если никто не станет его там искать, чтобы вытащить и прожить мою жизнь еще раз, то он сможет слушать гомон набережной днем и мерный гул моря ночью. Камень внутри валуна - это херцегованская матрешка.

Волна набегает - и скрывается, набегает - и скрывается. Полгода жизни у моря заканчиваются. Завтра я стану лебедем.

"Сохрани на холодные времена эти слова, на времена тревоги. Человек выживает, как фиш на песке. Она уползает в кусты, и став на кривые ноги, уходит, как от пера строка - в недра материка".

14:48 

Таймер прозвенел

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Приятная усталость в руках. Мои руки загорели. Вот так: живешь-живешь на море, и в апреле у тебя загорелые руки.
Вторую неделю я выбрасываю себя на набережную, расстилаю коврик, подпираю его камнем с одной стороны, бутылкой - с другой. Интервалы - повторы - интервалы - повторы. Теперь руки болят и загорели.
Я лежал сегодня после тренировки на этом коврике и смотрел на камень. Я ношу с собой этот камень пять месяцев. Два-три месяца он просто пролежал в подъезде (натюрморт в своем роде), пока не приехали соседи, и соседский ребенок не скинул его из окна вниз. Но я его нашел.
И вот я взглянул сегодня на него, и как-то очень остро почувствовал, что Город заканчивается. Завтра ровно полгода, как мы переехали сюда. И меньше, чем через три недели мы уедем отсюда. Это ладно, с этим еще можно как-то жить. А вы мне лучше скажите: что мне с камнем-то делать? Мне тащить его с собой? В Будапешт, Москву, Петербург, Калугу, Казань, Ереван, Тбилиси, Минск, Любляну? Мне возить с собой этот камень, или мне его отпустить? Ведь это просто был способ чем-то прижать коврик к бетонному настилу площадки на набережной. Ведь я подобрал его просто так. А теперь мы что - друзья? И он ведь даже есть на наших фотографиях - когда у Л. болел сустав, и она прижимала камень к челюсти, сидя зимой за компьютером в шарфе и шапке. Господи, как давно это было, и неужели с нами? И неужели камень - это единственный друг, которым мы за эти полгода обзавелись? Неужели он - то единственное, что я хочу забрать с собой, не оставлять у моря? И как было бы поступить честнее - оставить его здесь, или увозить с собой?
Руки приятно болят. "Неуместней, чем ящер в филармонии вид нас с тобой в настоящем". Что делать этому камню в Москве? Что ему делать в Тбилиси? А в Калуге? Собирать пыль? А здесь он хотя бы вернется туда, откуда он вышел - вернется в море.

Я лежал вчера на коврике у моря и отжимался узким хватом. Слышал разговор за спиной. Закончил упражнение, обернулся. Сзади, на возвышении над моей площадкой стояли две девушки. Одну я, к сожалению, не запомнил совсем. Вторая была очень красивая длинноволосая сербка (?), брюнетка в черных очках, рубашке и черном костюме в полоску (и это несмотря на жару). Она смотрела на меня, без стеснения, откровенно, и она мне улыбалась. И это было приятно. Потом они стали мне аплодировать и показывать большие пальцы, я улыбнулся и помахал им в ответ и приступил к следующему упражнению. Это было, в сущности, лучшее, что случилось со мной вчера.

А сейчас я подпираю спиной стену, в окно падает тусклый свет из-под облачного неба 15 апреля 2017 года.
И скоро это закончится.

02:12 

Луштица

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Облачная ночь на 9 февраля 2017 года. Режим сбит, это ясно (пусть по местному еще 8 число, но кого интересует местное?), и я пишу эти слова в первую очередь потому, что мне не удается уснуть. Мой многолетний опыт таких ночей подсказывает: сколько ни старайся, уснешь все равно только тогда, когда уснешь. И пусть нет ни единого человека, кто прочитал бы эти записки, но пусть они лучше останутся - всяко лучше ворочания с боку на бок и чесотки лохматой головы.
Я сижу у окна (у балконной двери точнее) и передо мной спокойная и темная морская гладь. Вдали горит Луштица, ее самый яркий фонарь, как всегда светит у нас в гостиной. Справа, на оконечности Луштицы, иногда коротко вспыхивает ярка зеленая точка, улицу под балконом освещает фонарь.
Я ведь еще в кровати задумал, о чем я буду писать, а теперь почему-то боюсь подступить. Интересно, я совсем маленький ребенок, я как в рассказе Чехова - после больших дней и ярких впечатлений никак не могу уснуть. Словом.
Зверь, который мне достался, - это очень большая редкость, удивительность и радость. Мне даже кажется, что таких необычных зверей в природе не водится. И вот чего бы мне хотелось: мне бы хотелось больше его ценить.
Знаешь, я ведь часто бываю невыдержан и резок, часто неоправданно невыдержан и резок, и слишком часто придаю важность вещам, которые важными не являются совсем. Вот это то, что мне хотелось бы изменить в себе. Ценить каждую минуту каждого дня - как сегодня (и даже немного вчера), относиться к тебе с большим (ударение на "о") пониманием. Я знаю, что стал лучше. Я знаю, что и так "достаточно". Но все же я бы хотел научиться ценить тебя еще больше. Потому что это неразрывно связано с нами, со мной, с жизнью. Мне почему-то показалось сейчас, ворочаясь в постели, что ключ к еще чуть большему счастью (возможно вот как раз к тому самому "обычному" счастью, когда ты не проживаешь необычный или уныло-обычный день, а когда проживаешь счастливо-обычный день) - это больше тебя ценить. Ведь я так не хочу быть своим отцом. Молчаливым, решающим все про себя, страусом - таким, каким его не знают мои друзья, но каким его знаю я. И вот я вижу, что ты боишься мне что-то рассказать (глупость вроде - про отмену супервизии), потому что я среагирую жестко (жестоко?), потому что я стану ругаться и командовать. Мне не хочется командовать. То есть так: мне хочется перестать командовать. Я хочу просто любить тебя, не требуя от тебя, чтобы ты была такой или сякой, потому что ты можешь быть любой - если тебя любить, и не будешь никакой - если от тебя требовать. И я все это знаю. Но в такие моменты во мне просыпается вздорный и неудержимый дедушка Ваня. Не хочу, чтобы с тобой.
Вот почему-то сейчас, ворочаясь в постели, мне показалось, что ключ к еще большему нашему счастью - в том, чтобы понимать тебя лучше, чтобы принимать тебя и любить, и ценить важное, не оглядываясь на мелочи. Звучит просто, реализовать трудно, но я постараюсь. Ведь если мне так показалось, значит, это, скорее всего, правда. Ночью, в свете фонаря с Луштицы, часто кажется правда.
Но только как любить и понимать, а не становиться латентным Наксосом - раздражаясь и наливая чай, но делая вид (для самого себя), что наливаешь чай и ничуть не раздражаешься? Ведь это как в Китае, где я требовал признать, что утка в 11 утра прилетела к нам на благо, но пойти за ней было не менее хорошо, перестав делать вид, что это манна небесная. Значит, сила в правде.
Кажется, мне захотелось спать. Не забыть бы свои благие намерения (смайлик). Мы очень очень очень счастливые, и я это ценю. Но хочу ценить еще больше.

03:35 

Бечичи - Будва - Херцег-Нови

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Мы ехали сегодня от Насти, из Будвы, задержавшись у нее немного (на полчаса). Нам было очень грустно: ощущение того, что мы уезжаем из Бечичей, из Будвы, из ЧГ, из всех этих родных мест наваливалось и захлестывало... Слушали Мгвза. Не знаю, это было очень сильное чувство, чувство прощания, как будто мы правда уезжаем надолго, и как будто мы правда были здесь более всего счастливы.
А потом, после тоннеля, мы увидели ее. Это была страшная авария. Чудовищная. Машин на десять, разбросанных по серпантину, одна из которых перевернулась и лежала на крыше. То ли они столкнулись, то ли камни сверху упали, но мы смотрели на это, и я подумал, что если мы и имеем право на грусть, то только на светлую. Мы ведь вот если бы вышли от Насти вовремя, могли бы попасть в эту кашу, а задержались, болтая и сидя на мягких креслах, и не попали.
Потом долго ехали, болтали, слушали музыку. У Насти было хорошо, в дороге хорошо, дома хорошо. Не знаю, мне кажется, мы никогда еще не были так счастливы.
Дома вспоминали маракасы. Бух. Бух. Кажется, это было где-то у Шишкина. А у нас как будто вообще не было жизни до Балкан. Как будто здесь все началось сначала, как будто счетчик обнулился. Вот только что с ним будет дальше?

03:07 

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Снова бессонница, снова ночь.
Пытаюсь воспользоваться способом ЛО и перенести на "бумагу" все мысли из головы.
Гент сегодня был прекрасен. С лодкой, во время которого вышло солнце и дае с дождем, который жасно мочил ветровку на правом плече, и она прилипала к телу.
Вообще эти два дня - одни из самых счастливых за долгое=-долгое время.
Что не отменяет влюбленности в СБ.
Хотя ЛО и предложила мой старый-новый вариант 2 в 1.
А теперь головная боль и мысли в бошке: о том, как встречу СБ, и что ейс скажу. Она же весьма сознательно ничего мне не ответила. Он может послать меня к чертям.
Опять ночь и пишу бред полный, пытаясь победить бессонницу, но так надо.
Еще в голове фразы из HIMYM, все по-английски.
Вчера ночью ЛО устроила настоящее чудо с Гентом и с сегодняшней поездкой, когда в 4 утра посадила нас смотреть серийкаи.
Сегодня я определенно более сонный, но все равно не сплю.
Ничего, все получится, все сложится хорошо. Главное - расслабиться и получать удовольствие.
Морока, бред, но кажется,что я правда влюблен. Что сказать? С чего начать?
Мысли путаются. Сегодня мы проснулись очень счастливые с ЛО. Хочу завтра также.

04:11 

Бессонница

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Почему-то она часто связана с счастьем и воодушевлением. Ну, либо с предчувствием какого-то счастья.
Так или иначе, но это не серьезно, потому что надо спать.
Босния вот сейчас проиграла Нигерии и вылетела с чемпионата мира. Никакого характера. Почему так? Недострана - да, но ведь казалось, что сборная - то самое исключение.
Короче, ересь и бред.
Я не хочу работать.
Я хочу заниматься фильмом.
Я хочу нормально спать.
Только когда все это будет?

16:31 

Октябрь

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
На этот раз неотправленное письмо достается тебе, моя единственная.
Знаешь, ведь там, за окном, такая сумасшедшая осень. Такая красивая, такая напоминающая прошлую, такая яркая. И такая чужая, проходящая мимо нас.
Знаешь, ведь мы уже полгода говорим друг другу одно и то же: "Все будет хорошо". И не скажешь, что хорошо не бывает. Бывает.
На Закинтосе было. В последнюю ночь в Риме было. В кусочках сентября было. В Крылатском иногда было.
Но все равно "Все будет хорошо" - лейтмотивом всего.
Мы так и не пережили отъезд из нашего дома. Мы до сих пор с этим не справились и не смирились.
Мы научились любить Ясенево, мы научились любить друг друга еще сильнее. Мы так многому научились.
Но мы не смирились с тем, что Первомайская - не наш дом.
Потому что, блядь, я пишу эти строчки и понимаю, что Первомайская - это наш дом.
Глупо. С одной стороны, конечно, глупо. В мире есть тысячи домов и только двое нас. Но вдруг - это был тот самый. Тебе же тоже в голову приходила такая мысль. Просто ты, как и я, прогнала ее.
Мы заплатили нашим домом за свободу от РТ. Поэтому в нашем кругу не принято сомневаться в необходимости этой меры. Ведь РТ - это зло, где я мариновал себя. А так: минус дом, но и минус зло.
Да вот только в итоге: я мариную себя теперь не во зле, но в посредственности.
Моя новая работа - это не то, что я искал. Совершенно. Абсолютно. Категорически. Я научен уже примером РТ, я теперь быстро схватываю.
Только вот дом уже не вернешь.
И ради чего это было? И что будет дальше?
Там, за окном, утекает в никуда целая осень, впереди бегство в Израиль. А дальше что? Что дальше, Л?
Мы оставили наш дом, выйдя на улицу с двумя рюкзаками. И любви стало еще больше. И если только наш дом - цена за любовь, то я принимаю ее. Но ты же не веришь в цены.
Мы оставили наш дом, выйдя на улицу с двумя рюкзаками. Мы можем зарыдать от каждой фотографии нашего дома, от каждого воспоминания, от каждого пазла.
Если бы я смотрел сейчас на себя со стороны и давал советы, как даю их ДД, то я бы сказал: иди и верни его.
Но я не знаю, как это сделать.
Вернее, знаю, но это так сложно.

Там за окном осень, Л. Два года назад мы нашли наш дом (он тогда еще им не был), а потом ходили в нашу церковь и ставили свечки, и открывали коробочку, и резали пальцы, и готовились к новому году.
А потом случился Разрыв. Случилось 27-е декабря.
А год спустя мы его развернули.
Я так люблю тебя.
Я так хочу с тобой в наше Измайлово.

Все будет хорошо.
Правда, я верю.
Все будет хорошо, Л. И тогда мы перестанем говорить, что все будет хорошо.

10:50 

От 17 мая

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Мне всем есть о чем сказать.
Островской – о Пути и спотыкании, маме – о ее болезни и нежелании лечиться, отцу – о поездке в Армению и подготовке сюрпризов, Бондаренко – о биохимии моего организма и бесцельном тимбилдинге, Балабанову – о нашей к нему любви и его уникальности, бабушке – о том, как по ней скучаю и что у нас жара, Алексу – о смысле жизни и игрушках.
И только самому себе мне сказать нечего.

PS а сейчас все гораздо-гораздо лучше. Вообще после Рима я, пожалуй, не был еще так счастлив, как сейчас.

19:53 

28-ое

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Завтра ровно месяц, как мы поженились, Островская лежит в нескольких метрах от меня и спит, я сижу в нашей комнате, спиной к стене, а слева стоит елка: уже голая, без игрушек и иголок. Новый год закончился.
Мы убрали в ящики мишуру и украшения, остались только радостные снеговики на входной двери. Январь заканчивается, а вместе с ним и новый год. И я точно знаю, почему этот новый год затянулся: первые дни были прекрасны и безмятежны, потом новость о квартире выбила нас так сильно, что всячески хотелось ту безмятежность вернуть. Но есть еще одна причина, самая главная: мы оба понимаем, что вряд ли встретим здесь еще один новый год. Но чертовски хочется.
Пока мы решили не уезжать, и это самое лучшее решение: очень права Люба: отсюда можно уехать только в другой город.
И последнее: сегодня я отправил статью в НГ. И это страшно, но может быть очень круто.

21:30 

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Кажется я смог сформулировать то, что все эти дни мне не давалось.
Одной фразой это звучит так: Я не готов брать на себя ответственность за ее жизнь.
Второй фразой так: Она душит меня своей любовью.

Теперь попробую расшифровать первую фразу. У меня есть родители, у меня есть RT, Сережа, Моуриньо, немецкий и Васко, Попович и Сирия. Конец ее в моей жизни не означает конца моей жизни.
С ней же ситуация ровно противоположная. Не знаю уж, что у нее есть, чего нет, но если ее послушать, особенно по вечерам, то нет у нее ничего: ни интересов, ни желаний, ни дела. А что есть? Правильно - только я. Альфа и Омега, начало и конец. Я не хочу быть этим ни для кого. Это ответственность, которая мне не нужна.

Второй вариант расшифровки первой фразы. Когда я вернулся из Сирии с пониманием того, что это судьба, я столкнулся с тем, что у нее тоже есть похожее понимание. Ну то есть это мне вначале казалось, что похожее. Обернулось все совсем иначе. Мое понимание свелось к тому, что ЭТО было между нами. Что оно уже никуда не денется и его не отнять. Ее - к тому, что если не я, то может быть, что никто и никогда. И это при том, что ей 23. Еще 23, она бы сказал "уже 23" и это еще один фактор, который на меня давит. Из чего я делаю вывод, что ее понимание свелось именно к этому? Ее собственные слова, сказанные, конечно, в другой форме как-то вечером. И тут вступает следующий фактор.

Ведь если сесть и начать обо всем этом говорить, то ни до чего не договоришься. Потому что услышишь: это все не так, я за независимость, я сама по себе и проч. Но это только теория. Это никогда (или почти никогда) не подтверждается на практике. Последний пример. Несколько дней назад я сказал ей, что не хотел бы, чтобы у МТ был парень, что предпочел бы, чтобы она оставалась свободна, потому что мало ли что между нами будет. Она, конечно, начала ушла в комнату, плакала и вообще ей это сделало больно. И сразу начала говорить о том, что пересмотрит свои планы на лето. Но планы - это следующий пункт. Переходя к нему только резюмирую, что все разговоры о нашей взаимной независимости - только разговоры. Я независим, она - нет.

Планы. Мои зависят от того, чего я хочу. Хочу МТ - будет летом МТ, хочу Германию - будет Германия и проч. Ее планы зависят... от того, чего хочу я. Просто потому что она сама не знает, чего хочет от жизни. Не от меня, не от нас с ней, а от своей жизни. И пока мы будем с ней вместе она не узнает, чего хочет, потому что будет продолжать зависеть от меня. Если я решу поехать с ней куда-то из очень сильной любви, - она бросит все и поедет. Я в такой же ситуации - нет.

Поступки и подарки. Высшим проявлением моей любви к ней в последние месяцы (долгие месяцы) - было купить ей упаковку батончиков. Ну а самый грандиозный поступок - натертый имбирь. Этим стала измеряться сила нашей любви. Я не стремлюсь показать ей что-то6 прочитать с ней что-то, посмотреть с ней что-то (кроме серий), сделать ради нее что-то большое. Такого желания просто нет. Мне это просто не интересно.

Секс. Уже пару месяцев для меня обременителен и нежелателен. Я не знаю, что случилось, но где-то между февралем и мартом у меня пропало к ней всякое желание. У нее же, наоборот.

Короче куда ни кинь - всюду клин. Абсолютная, тотальная несправедливость наших отношений. Наверное, это называется закончившейся любовью. Это не так важно. Важно, что я для нее превратился в фактор, который удерживает ее от личностного роста. Пока мы вместе та ситуация, которую я описал не изменится, пока эта ситуация не изменится - мы не можем быть вместе. Вывод отсюда только один.

P.S. Этот страшный, ужасный пост я вынашивал несколько дней. Ну, или несколько месяцев. Но сейчас, когда я записал его, мне совсем не больно. Просто потому, что все это - правда. Это не тот случай, когда ты режешь живое, бьющееся. Нет, здесь ты режешь что-то, что уже давно задохнулось в батончиках и не имеет ни малейшего желания находиться и выкарабкиваться. Поэтому мне было очень больно, когда я увидел, что она ушла. И еще не раз будет больно, это точно. Но сейчас мне не больно совсем, потому что написанное выше - правда. Но если бы это прочитала она - ей стало бы страшно больно и она стала бы плакать. Несмотря на то, что она все это знает и видит, потому что она реальность в которой мы уже достаточно продолжительное время живем вместе. Просто потому, что она любит сердцем, а я, похоже, не люблю совсем.

P.P.S. Конечно, вот это последнее утверждение лишнее в этом тексте, потому что оно самое спорное. А заканчивать текст, построенный на медицинских фактах, спорным утверждением, не очень умно. Я это понимаю, но раз уж оно написано, то пусть останется.

16:05 

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Надо все-все записывать, чтобы ничего не забыть. А то ничего не останется. Я пятый день как бросил курить. Вернее каждый день выкуриваю по 2 вечерние сигареты, без которых, впрочем, тоже могу жить. Мне предстоят две поездки в Питер: в июне и в июне. Погода была прекрасна, но в последние пару дней подул ветер: солнце и холодно.
А до этого было чудесно кататься на велике в Измайловском парке, писать с Мишей сценарий книги, встречаться с Дилей и главное – море любви. Целый океан нас с ЛО, только мы и огромное счастье. Сколько оно уже длится? Сколько еще продлится? Не знаю. Но все это огромное счастье сливается в бесконечную полосу дней: булгаковская ночь, наше утро вместе, и потекли дни: карты путешествия, театры, Калигула, Мартын и Саша у нас дома играют в Диксит, финал лиги чемпионов, мы засыпаем и просыпаемся, постоянно обнимаясь. Ночь гремят окна от ветра, мы просыпаемся и снова вместе. И так постоянно. Домжур, в который не дошли на кино, на «Искусство любить» и день кино, в который дошли. Прогулка по Первомайской и обсуждение «Мантиссы», починка ее велосипеда в Сокольниках и прогулка в парке там же, я бросаю курить, секс и я курю на кухне сидя на подоконнике, а она стоит рядом, «Камо грядеши» и финал чемпионата мира по хоккею, все это огромное чистое счастье последних недель, моя защита вчера и долгий-долгий, такой приятный разговор о науке. И потом, когда я ухожу домой, она скупает полмагазина, в том числе бокалы, потому что «там ликвидация магазина, скидка 70%», а еще мы убирались дома чисто-начисто, выкидывали мусор и любили-любили-любили. Ели мороженное и синхронно покупали клубнику: она и я.
А еще: мы приезжаем в Измайловский лес, я привожу ее на поляну, где говорил с Мишей о сценарии, где встретил Аню с арабской версии канала. И я не знаю, что нас там ждет. До этого было недохотение и… словом, я везу нас туда – не зная зачем! И там оказываются комары. И это становится наш Спетсес. И мы спасаемся. И мы – чертовски счастливые. И это, кажется 21-ое мая, мой первый день без сигарет. Вернее с двумя сигаретами, а еще с победой Надаля над Новаком в финале Рима, отсмотренном частью в перерыве между прямыми.
Еще в эту череду дней, начавшихся с той булгаковской ночи, вписываются окупайабай и чистые пруды. Это был глоток очень странного, но очень свежего воздуха.
А еще, когда ты пришла тогда из магазина, вчера после моей защиты, я тебя стал обнимать и плакать. И ты: «Что случилось, А?». Но ничего не случилось. Вернее, случилось чудо. Мы самые счастливые из счастливцев.

22:36 

Весна

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Я лежу в прохладной ванной с пеной, пахнущей индийскими ароматами. Только после потрясающей послерабочей пробежки, пью черничный Велле. Только дочитал "Мантиссу" Фаулза. Сегодня удивительный день с красивыми картинками.
Работа заканчивалась в 8. Я сидел в корреспондентской и страдал всякой ерундой, коротая время - болтал с Женей, писал сюда, ходил курить с Эдом Чижиковым, переписывался по скайпу с МТ, поглядывал на красивое тело рыжей Кати, наслаждался своим бритым лицом и - наконец-то - нормальной прической.
А потом мне надоело сидеть. И я ушел с работы. Было около 7. Впервые (выход из зоны комфорта), я не стал досиживать на работе до конца (ведь это мой долг), а просто встал - и ушел. Я хотел поехать на Баррикадную в книжный, погода была сказочная, и я решил пойти пешком до Киевской. Всю дорогу я читал Фаулза. И это было очень красиво. Светило солнце, тепло.
Уже подойдя к метро Киевская я понял, что у меня нет кошелька. Долгие поиски - пусто. Звонок в корреспондентскую - нет. Звонок в продюсерскую - нет. Потеряв всякую надежду я поднялся на крытый мост, ведущий на площадь Европы, вышел там на улицу, достал свой салат (огурцы с красными и желытми болгарскими перцами) и стал есть. А потом на фарт позвонил в ньсрум. И он оказался там.
Тогда мне представилась возможность решить еще один вопрос: как теперь поехать домой. Денег у меня с собой было 7 рублей, а проездной стоит 28.
И вот я стоял на мосту, смотрел на реку, светило солнце, я ел перец и огурец и был абсолютно счастлив. Я подошел к каким-то ребятам, объяснил ситуацию, и они дали мне денег. Я предложил забрать мою пачку сигарет, но они не взяли. Я приехал домой и встал на дорожку. Именно так я оказался там, где лежу сейчас - в ванной.
И еще. Про Фаулза я напишу позже. Про МТ отдельно писать не буду, тут разговор короткий: нам нужны совсем разные вещи друг от друга. Она на поверку ничем не отличается от НС. И писать мне стала первая как миленькая, чуть ли не каждый день. надо наверное сказать ей, что это не вариант, чтобы не надеялась. Честно, я бы с огромным удовольствием переспал с ней. Но только это. Потому что "нас" с ней не существует. А вот ее тело - более чем реально.

Последнее. Меня абсолютно сразу после пробежки накрыла одна огромная мысль. Ну это даже не мысль - чувство. И появляется не в первый раз. Просто я раньше не решался его записать - чего мол болтать. Но сегодня оно было (и остается) настолько резким и четким, что не могу не сказать. Я дико скучаю по ЛО. Я хочу путешествовать с ней. Всюду. Я хочу с ней в Грецию, в Испанию, в Шотландию, в Штаты. В Грецию, в Грецию, в Грецию. Я хочу ее, море и Грецию. Надолго. Навсегда. Язык чтоб у тебя отсох за это последнее слово.

23:04 

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Я сижу на неубранной кухне. Я закончу эту запись и уберу ее. Тоттенхем играет с Челси. Мои родители только что ушли.
Мне надо постараться избежать "истерик". Я несколько раз сегодня был очень близок к ним. Надо забыть о том, что она ушла. Сделав это, конечно, она спутала мне все карты. Все мысли, которые были вчера и позавчера теперь сменились другими. Теперь в голове только: на кого ж ты меня оставила? и вернись, пожалуйста. Но это эмоции, в этих чувствах сейчас совсем нет рационального.
Внутренний конфликт получается. Не важно, сейчас не об этом. Сейчас я закурю и попытаюсь вернуться на сутки назад. До того, как она ушла. До того, как она писала сегодня "сэ ту". Все. Закуривай. Ничего этого не было. Вернемся в 10 часов вечера 14 апреля:

Несколько часов назад я виделся с МТ. И эта встреча дала ответ на один из самых важных вопросов. То, что связано с ЛО, не имеет никакого отношения к МТ. Ну то есть МТ ни в какой, даже в малейшей степени не является фактором, влияющим на нас с ЛО. Равно как и СБ, немецкий, вес, госы. Это все, безусловно влияет на меня. Но это не касается нас. Мы - выше этого, или - иначе говоря - вне этого. Тому есть множество доказательств. Буду их приводить, чтобы не забыть.
Во-первых, рыжая самка, которая у нас сейчас стажируется кажется мне в 100 раз привлекательнее и желаннее МТ. Ну то есть просто: если бы мне предложили (давайте скажем "подложили") сейчас одну и вторую, я бы - скорее всего - выбрал рыжую. Потому что это новое, это неизвестное, это очаровательное. Тут вопросов нет.
Во-вторых. МТ замечательная, прекрасная, бла-бла-бла, я ее по-человечески очень люблю и она мне искренне симпатична. Но есть разительная, огромная разница между тем, как я воспринимаю МТ, когда она замотана в шарф, и как я воспринимаю ее, когда она сидит напротив в декальтированном платье. Чем меньше на ней одежды - тем она для меня интереснее. Это медицинский факт.
В-третьих. Ровно противоположная ситуация сложилась с СБ. Чем на ней меньше одежды - тем менее она привлекательна. Короче говоря в обоих случаях мною двигало и движет ровно одно: похоть. МТ интересна мне только как сексуальный объект. Как потрясающий, замечательный и бла бла бла сексуальный объект. Если и были какие-то иллюзии на этот счет, то теперь их больше нет.
В-четвертых. Это совершенно не значит, что мой интерес к МТ должен после этого вывода испариться. Он, я полагаю, никогда не испарится. Но теперь мне хотя бы очевиден пятый вывод.
В-пятых. Я могу спокойно пройти мимо рыжей и не стать "взъерошенным", а мимо МТ не могу. Но это не потому, что МТ интереснее и привлекательнее, а потому что МТ находит интересным и привлекательным меня, что я и чувствую на неком химическом уровне. Плюс к этому, МТ - это испытанный, уже не раз сработавший вариант. Это, разумеется, проще получить, чем получить с нуля рыжую (или любую другую). Это требует гораздо меньших усилий. А потому кажется привлекательнее.
В-шестых. Фактор МТ действительно существовал. Он был актуален прошлым летом. Но то лето закончилось и то, что было тогда ушло. Навсегда. Ничего подобного с МТ не будет. Никогда. Фактора МТ больше не существует. Это медицинский факт. Основные ее отличия от других - повторяю - это то, что испытывает ко мне она (а другие не испытывают) и то, что у нас уже есть база для продолжения (а с другими надо начинать с нуля и вообще хрен знает, что от них ждать - достаточно вспомнить НС и т.д. и т.п.).

И вот как только доходит дело до того, чтобы начать писать про ЛО, у меня наступает паралич. Чего я так боюсь? От чего пытаюсь убежать? Ведь в голове все это есть. Надо просто написать, чтобы увидеть и обдумать. Ладно, займусь госами и уборкой кухни, а к этой записи вернусь позже.

03:08 

Москва - Дели

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Вчера и сегодня в Москве валит снег. "Проживи три месяца зимы и получи четвертый бесплатно". Но меня это нисколько не заботит: уже через сутки я буду в +35, в Индии. Мне надавали уйму заказов, а там наверное будет куча работы. Прямые, сюжеты бла-бла. Из этого саммита БРИКС наверняка будут раскручивать одну из центральных тем недели. Но надеюсь у меня будет время погулять и заглянуть на местный блошиный рынок.
Я подумал сегодня вот о чем: никогда в самые критические, самые важные моменты своей жизни (кроме разве что Мадрида) я не вел дневниковых записей. Ни в августе-сентябре 2005-го, когда была Морозова и я закурил, ни летом 2008-го, когда появлялась и появилась ЛО, ни в Крыму, ни летом 2011-го, когда случилась МТ. Сейчас я исправно что-то записываю. Значит революции, несмотря ни на что, не будет.

22:52 

15 фотографий или спасибо тебе, Annette Lou

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
15 дней - 15 фотографий.

Day 1 - ваша любимая фотография.
Day 2 - ваша фотография 2 года назад.
Day 3 - фотография человека,по которому вы скучаете.
Day 4 - фотография, которая делает вас счастливой/ым
Day 5 - фотография, на которой вы с забавным лицом.
Day 6 - фотография бывших друзей/людей, с которыми не общаетесь.
Day 7 - ваша фотография с лучшим другом.
Day 8 - ваша фотография из детства.
Day 9 - ваша случайная фотография.
Day 10 - фотография, которая заставляет вас смеяться.
Day 11-фотография из одного очень запоминающегося дня.
Day 12-ваша фотография с животным.
Day 13-фотография из времени,которое вы бы хотели вернуть.
Day 14-фотография с веб-камеры/телефона
Dau 15-фотография на рабочем месте/школа/институт

22:58 

Небольное

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Я стоял сейчас на нашем балконе и курил, глядя на заснеженную Москву. И почему-то начал ломить порез на правом пальце, который уже превратился в шрам. И у нас с тобой никто никогда не сможет отнять того дня, когда мы сидели ночью на полу в коридоре после Кубы, пытались открыть коробочку, и я разрезал себе этот палец. И красные пятна крови на полу. И нас, таких ищущих друг друга посреди абсолютной невозможности. Это навсегда наше с тобой. И даже если ничего больше не будет, это уже было. И оно огромное.
Я заболеваю, пью чай с имбирем, освещаю протесты. Впереди выборы, а потому болеть совсем нельзя. Тепло.

08:10 

Эфир

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
7.30 утра в Москве. В Индии не могут казнить террориста, из-за того, что у них нет официального палача.
Моя жизнь дала очень крутой поворот. Я так и не смог «выдержать время», как говорила ЛО в знаменитую ночь блинчиков: если быть более точным – я так и не смог начать писать здесь и не прекращать этого. Ну, вот исправляюсь. На этой клавиатуре плохо пропечатывается буква «ю». Впрочем, это не важно.
Ну, вот, собственно, оно и случилось. Я-таки устроился на работу. Все, я конченный человек. Более того – это работа моей мечты, здесь сочетатся мое журналистское образование и лбовь к испанскому. Ну, и в довершении всего – это телевидение, куда так хотела меня моя мама. Потрясающий график – неделя через неделю. Сейчас, конечно, неделя рабочая. И рабочее утро. Но я совсем не хочу об этом писать, а еще слишком часто использую «ну».
В двух метчах от меня харизматичный ведущий Хавьер Карраскас (так кажется его фамилия). Он мне симпатичен. С сегодняшнего дня я уже не стажер.
Нет, все правда произошло очень быстро. Две недели назад – первый день. Сегодня – первая ночь. А, еще стоит принять во внимание что я выпустился с красным дипломом.
Вот, еще есть Л.О. И мне кажется, что я ее ЛЮ. сильнее, чем когда-либо. Как будто мы познакомились завтра А ведь уже почти завтра начнется знаменитый кризис двух лет.
Я читаю абсолютную муру. Великий монументальный роман Томаса Манна «Доктор Фаустус». Он убивает своими фугами, контрапунктами и ля диез мажорами. И ни слова о дьяволе, покупающем душу. Мне сплошь попадаются романы-наёбки. Чтобы не выражаться матом далее, что мне претит, обозначу их как р-н. Итак, первым р-н был «Червь» Фаулза. Ну тут все было ясно с самого начала: Фаулз делает это сознательно, а читая Фаулза ты делаешь это с самим собой (на*бываешь то бишь) также сознательно. Потом «Тошнота» Сартра. Ну, здесь все было нормально. Там был кусок про идеальные мгновения. Идеальный кусок. А теперь вот книга для начинающих композиторов Манна. А дома только «Игра в бисер» Гессе. И эти немцы меня уже пугают. Вместе кстати с неудержимой футбольной сборной.
Да, я очень хочу учить немецкий. Я отработаю эту неделю и пошлю заявку на репетитора. Потому что уже пора Пора. Пора.
Заканчивается последний эфир. Остались: осветитель, оператор, режиссер, шеф-редактор, редактор по титрам и я. Сегодня я дежурный. Через 10-15 минут в ньюсруме не останется никого кроме меня. Два часа абсолютной невозможности читать Томаса Манна и желания спать. Но еще больше – желания быть рядом с ЛО, обнимать, обожать, спать рядом.
Это лето будет без отпуска. Я чертовский счастливчик и везунчик. Но этого мало. Все должно быть впереди.
Эфир закончен. Ha sido un placer acompañarles. Hasta luego.

03:53 

This is the end

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Пять месяцев и еще чуть-чуть.
А через пять часов и еще чуть-чуть все закончится.
Там около 100 билетов. Мне реально противен только один. К нему можно присовокупить еще 3, с которыми я бы не хотел сталкиваться. Вероятность - как всегда 50 на 50. Сработает ли закон подлости - очень интересно.
Но это не важно. Все закончилось еще несколько дней назад.
Просто, понимаешь, есть вещи, которые я обязан делать. Которые я не имею права не сделать, особенно, когда смотрю на своих родителей. Но это не важно.

29 декабря прошлого года я стоял на Пьяцце ле Рома в Венеции. А автобус уезжал. И то, что закончится через пять часов началось еще тогда.

@музыка: The Doors - This is the end

21:38 

Today

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Сегодня последний звонок. Я помню 5 лет назад все стояли и плакали, а мы с Аней Васильченко потерянные ходили по сцене, потому что нам хотелось радовать тому, что это закончилось. Мы поймали взгляды друг друга, начали обниматься и смеяться. И говорили друг другу: "Ведь классно! Ну как же это здорово!".

17:53 

Май

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
В мае 2006-го я завел этот дневник и пользовался им два года. С лета 2008-го дневник отдыхал. Теперь вот, в мае 2010-го у меня появилось желание снова им пользоваться. Все равно он уже есть, а те старые записи рождают чувство ностальгии и преемственности. Так что попробую дать официальный старт его третьему рождению. Посмотрим, что получится.

На улице сказочная погода. Да, теперь я в Москве, я до сих пор в Москве или я уже в Москве - запутался как говорить. Мадридская реальность, ставшая чем-то вроде персональной войны - в плане эмотивного впечатления - не отпускает, и питает и жрет изнутри одновременно.
Так вот - на улице сказочная погода, а мне осталось сделать всего 37 вопросов к госам. Это первый этап - этап ознакомления. Даю себе слово сегодня же вечером доложить о проделанной работе и полученных результатах.

2 x 2 = 4

главная