• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
11:24 

Високосный день

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Не помню, чем я занимался четыре года назад, в мой предыдущий високосный день. Сегодня все было впервые. Стоя в переходе метро "Тургеневская", я курил и слушал чудесную песню Wolf At The Door группы Radiohead. И тут я понял, что 29-го февраля я еще никогда не курил. И я оглянулся мыслями назад.
4 года... 29-ое февраля четвертого года Эры Водолея. Тогда я еще даже не подозревал о существовании Ани Морозовой. Это первое, что приходит в голову. Я не читал ни Достоевского, ни Стругацких, ни Ремарка; только одну книгу Бэнкса. Я не имел ни малейшего представления об испанском языке. Я не был знаком с Димой. Я не был студентом. Я не курил. Я не курил. Я не курил. Но я все-таки был. Физически, психологически, да как угодно! Я жил. И очень, мне кажется, хорошо жил. Только сейчас я не понимаю, чем можно было жить без Морозовой, сигарет и Достоевского.
Сегодня меня засыпало снегом на "Авиамоторной", после очередной бессонной ночи. И мне почему-то очень хорошо и тепло. Нет, не почему-то. Я знаю, почему. Щелковская начинается на "Щ". Это и есть счастье.

00:31 

До 20-го февраля сплю...

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Слишком холодно, чтобы разговаривать. Слишком много курю, чтобы думать молча. Но скоро солнце.

21:09 

Дерьмо. Нет, плохой заголовок.

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Много разных новостей издалека. Хаотичные деньги. Я сделал это. Я смог. Я побрился. Это было очень тяжело. И как все-таки трудно бриться и не думать о том, что все бессмысленно. Это дурацкая гнилая философия. Мне нужен китель полковника СС. А еще я совсем-совсем не знаю, для кого это пишу. Очевидно, что не для себя и даже не для тех, кто это прочитает. А для тех, кто никогда, никогда этого не прочтет. И так и умрет.
Дурацкое настроение, хаотичные деньги... Ноут-бук и Кофе-Хауз на Ильинке, который примет меня до утра. Потом утром письмо в Иркутск, сумрачный сон. Потом взять диск. В субботу ехать в Дмитров - отдать диск и блок сигарет. В воскресенье писать статью. В понедельник... Может быть, в понедельник этот мир хотя бы на один день оставит меня в покое.

04:09 

О том, чего давно не было

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Мне снилась Щербакова, это девочка с моего курса. Причем, по-настоящему. Я никогда не стал бы писать об этом здесь, если бы она не приснилась мне второй раз за последние недели 1,5-2, и если бы не еще одно обстоятельство.
Это обстоятельство: сам сон. Сегодня он был такой, как раньше: настоящий, живой. Это когда во сне полное ощущение реальности, запредельное.
И вот мы стояли посреди какой-то снежной пустыни, и я что-то говорил ей поучительным тоном, со специфической ухмылкой, как обычно три часа подводя к главной мысли. Мимо проходили знакомые люди, я здоровался с ними, снова поворачивался к Щербаковой и продолжал что-то ей впаривать. Когда я в очередной раз отвлекся от нее и оглянулся обратно - ее уже и след простыл.
А вообще - светло и хорошо.
И курить хочется.

02:38 

Щебень щебечет, и чавкает грязь под стопою...

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
***
Я так люблю твой город, что боюсь
своих, как липкие конфеты,
облизанных и выброшенных чувств.
вчерашние газеты
врут... положишь руку - лампа, дверь,
очерченный неровно контур,
дрожащий в зеркале - теперь
порнографические фильмы уже не в моде -
на подходе
аукцион невинности,
когда презервативы продаются
быстрее, чем твоя любовь.
Глаза, накрашенные синей тушью
внимательно оценивают тень.
В соседних окнах жёлтый свет
и ничего такого нет,
обычный день,
придуманный за нас
двенадцать тысяч лет назад.
Парад разбитых слов
кончается, как номер телефона.
я повторяю:
Нет закона, который я не нарушал.
когда стихи всего лишь повод с тобою переспать;
читать стихи и трахаться - одно и тоже -
кровать, как чистый лист,
чернила - сперма.
Какие двери открывает простое допущение,
Весь мир сошёл с ума.
Сама
Хотела

Леха Никонов

22:49 

Дирк Уиттенборн, "Жестокие люди"

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Наверное, эта книга мне запомниться, как не очень. Потому что сейчас я приехал от мальчика и жутко хочу спать. Потому что "Жестокие люди" - популярный молодежный роман и его читают все вдоль и поперек. Наверное, поэтому тоже мне было сложно его читать. Все-таки, это попса. Но книга, честно, очень хорошая. Правда. А еще сегодня последний день осени.

"Жестокие люди" это помесь Сэлинджера и Бэнкса. Сильнее первого, но намного (очень и очень намного) слабее второго. Это книга про подростка, чертовски смахивающая на "Воронью дорогу". Но гораздо проще и (скажем прямо) примитивнее. Я еще подумаю об этом завтра и допишу здесь свои мысли о "Жестоких людях".
А теперь спать.

23:29 

Хаксли, "О дивный новый мир"

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Очаровательный роман Олдоса Хаксли. Ей-форду! Пока я определенно не готов проводить параллели с романом "1984" Оруэлла, потому что не до конца разобрался для себя, какой мир страшнее. Что до Хаксли, то название ("О дивный новый мир") - это цитата из "Бури" Шекспира:
"О чудо! Сколько вижу я красивых
Созданий! Как прекрасен род людской!
О дивный новый мир, где обитают
Такие люди!"
Просперо, правда, отвечает на это Миранде так: "Дивен он, пока не пригляделась". И он оказывается прав.

Хаксли безобразно-утопичен. Это антиутопия на грани утопии. Бернард - слабовольный индивидуум, которого отличают от большинства альфа плюсовиков комплексы. Его друг Гельмгольц - отличается талантом. Мустафа Монд - всего лишь поддерживает устои и порядки эры Форда. Чтобы, как говорится, "Сомы грамм и нету драмм".
Дикарь (Джон) в этом случае оказывается жертвой: он замкнут между Утопией и индейским племенем. Лучше, чем сам Хаксли, не сказать: "...людям на то дана свобода воли, чтобы выбирать между двумя видами безумия".

00:02 

Теннесси Уильямс, "Кошка на раскаленной крыше"

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
"Такая дружба — слишком большая редкость, чтобы быть чем-то нормальным, любое настоящее чувство между двумя людьми — слишком большая редкость, чтобы быть чем-то нормальным..."
Т. Уильямс, "Кошка на раскаленной крыше"

И это я читал, проводя весь день с Димой в "Бейруте". И, может быть, я очень заблуждаюсь относительно перспективы и будущего, но относительно настоящего: никогда еще не было в моей жизни человека ближе. И, после того, как мы перешли на новый уровень, я сильно сомневаюсь, что будет кто-то больше. Тем более - столь емкий для меня. Но я не о том.
На кухне в телевизоре я как-то увидел Армена Борисовича Джигарханяна, великого актера и человека. Он играл. Играл так, как мало кто живет. Выкладывался весь, до конца, кричал исступленно, играя умирающего старика. Я застал его на словах: "Это мой подарок, мой пирог, мое шампанское!". Я был очарован. Узнал, что это спектакль "Кошка на раскаленной крыше" по пьесе Уильямса.
Вчера ночью я начал читать ее, а сегодня вечером закончил. Она восхитительна. Очаровательна. При всей моей фобии пьес, эта - исключение. Определенно, это лучшее драматическое произведение, что мне приходилось читать. Здесь нет ни соплей Платонова, ни "элитарного мещанства" Булгакова, ни сгущения красок Андреева. Это чистой воды психологизм. Это душа человеческая, как она есть. Это жизнь, в одном отрывке, от конца и до начала. И обратно. Диалоги папы Поллита и его сына Брика - эссенция реализма действительной жизни. Маргарет и Мэй - просто кошки на раскаленной крыше, как и все остальные, которые шипят, фыркают и полны фальши. Эту пьесу очень трудно высказать, ее нужно читать.


07:42 

.Una.

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
.Una.
Привет. Твой дневник закрыт, а письма u-mail тебе не отправляются.
Как ты? В смысле, я просто хотел спросить, все ли у тебя в порядке, хотя сам ненавижу этот вопрос.
Вдруг, ты это прочтешь.

00:02 

Приют Грез

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
"Один человек, любуясь цветком или мошкой, может обрести больше, чем другой, объехавший весь Египет"
Э.М. Ремарк, "Приют грез"


"Приют грез" - самый ранний из романов Ремарка, что очень заметно. Сперва я плевался, не понимая, почему Дима советовал прочитать мне именно этот роман Ремарка. Потом все изменилось.
Вчера мы с ним сидели в "Эссе". По традиционной программе: с зеленым чаем, цезарем и горячим шоколадом. Я зажигал светильник и высказывал свое крайнее неодобрение в адрес "Приюта грез". Лучше, чем сказал после этого в icq Дима, сказать невозможно.
Никогда еще другой человек так емко и полно не высказывал мои мысли и никогда не был так близок к тому, чтобы высказать самое сокровенное, чего хочется, когда читаешь диалоги Жилина и Римайера в "Хищных вещах века". Приводить высказывание лучшего Димы не буду, потому что вырванное из контекста его жизни и моей жизни, оно теряет всякий смысл. Но горячая ванна со слегом остается недостижимым пока идеалом.
"Хищные вещи века" сейчас, естественно, лидируют в соревновании "Книга года".

14:25 

Статистика

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Написал сегодня стихотворение. И сразу понял, почему пару лет назад я перестал их писать.

Было время, когда было тепло.
Я его не ценил.
Сегодня проснулся, гляжу в окно,
А там зима наступил.


fivecolor.ru/diary/ - вот здесь я посчитал самые популярные слова за последние 10 страниц моего дневника. Что показалось мне интересным:

1. я - 1169
2. мне - 303
...
8. просто - 148
9. жизнь - 146
...
13. вот -114
...
19. очень - 96
...
28. хочу - 77
...
31. один - 72
...
33. время - 70
...
38. ничего - 66
39. может - 66
...
42. человек - 61
...
45. надо - 55
...
49. конечно - 50
...
51. люблю - 49
52. могу - 49
...
56. читать - 48
...
58. знаю - 47
59. кажется - 43

01:01 

Книга года

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
То что меня действительно волнует на фоне начинающейся в университете аттестации - это выбрать победителя в номинации "Книга года". Ранее такой вопрос я не поднимал в принципе, поскольку все было более чем очевидно: 2005-ый год прошел под знаком "Улицы отчаяния" Иэна Бэнкса, а 2006-ой подарил мне "Бесов" Достоевского. В этом же году намечается ожесточенная борьба.
Начну с тех книг, которые не попали даже в расширенный список номинантов, но изначально, по своему статусу, могли бы на многое претендовать. Иными словами, главными разочарованиями года (замечу - еще не закончившегося) стали:
"Анна Каренина" Льва Толстого
"По ком звонит колокол" Хемингуэя
"Степной волк" Гессе
"Сто лет одиночества" Маркеса
"Над пропастью во ржи" Сэлинджера
"Красное и черное" Стендаля
Пару лет назад я бы, наверное, проникся ими, но Достоевский слишком меня испортил. Правда, по отношению к двум из шести я склонен считать, что просто еще не дорос до понимания всей глубины и величия этих произведений - "Степной волк" и "Сто лет одиночества". Самым сильным разочарованием стал, пожалуй, Стендаль, прочитанный в октябре.

В расширенный список номинантов премии "Книга года" попали "Человек, который смеется" Гюго и "Черный обелиск" Ремарка. Но до финала они не дошли. "Черный обелиск" - ибо не до конца проникся той самой книгой в книге (да и занесен он в этот список благодаря влиянию лучшего Димы), а "Человек, который смеется" потому, что этот роман стал для меня, как в свое время "Мост" Бэнкса, шокирующим ударом по голове, но никак не раковой опухолью. А самая лучшая книга - эта опухоль. Которую ты сначала не замечаешь, но со временем она начинает постоянно напоминать о себе, пожирать тебя изнутри, занимать твои мысли и являться образами. С "Человеком, который смеется" так, к сожалению, не получилось, хотя книга, безусловно, гениальная и, пожалуй, самая сильная из тех, что я читал за последнее время.
Ну, а номинантами премии "Книга года" стали следующие три книги:
"Хищные вещи века" Стругацких
"Град обреченный" Стругацких
"Триумфальная арка" Ремарка
И в такой ситуации мне становится жаль иностранцев, которые, наверное, не читают Стругацких, потому что они очень мало известны за пределами нашей Родины, да и у нас относятся к ним как к "фантастам", которые в принципе не могут стоять рядом с классиками русской литературы. Это пренебрежительное отношение к Стругацким просто расстраивает.
Кстати разница между двумя романами Стругацких и романом Ремарка - огромна. Получилось так, что "Град обреченный" закрыл для меня творчество Стругацких. Я просто не верю, что у них может быть что-то лучше. После этого романа, прочитанного в марте, я так больше к Стругацким и не прикоснулся. "Триумфальная арка" же открыла для меня Эриха Мария Ремарка, которого я с того времени полюбил и принялся читать.
Чтобы определить победителя, я решил перечитать эти три романа. Понимаю, что это будет "не совсем то", потому как выбирать я буду уже не по первому впечатлению, а по второму, но ничего не могу поделать, так как по первому решительно никому не могу отдать предпочтения. Так что в ночь с 27-го на 28-ое октября, когда вся страна переводила часы на час назад, я начал перечитывать "Хищные вещи века" Стругацких. Меня тянуло к этой книге в последние где-то полторы недели, наверное, именно поэтому я и решил устроить всю эту vain'у с перечитыванием. Вот уже полторы недели, как я думаю, если не о слеге, то о горячей ванне и сигаретном дыме. Наверное, так на меня действует приближающаяся аттестация.

19:08 

Полночь на улице отчаяния

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
"Среди женщин, ни разу не спавших с мужчиной, больше проституток, чем среди тех, для кого это стало горьким куском хлеба".
Э.М. Ремарк, "Триумфальная арка"


Полночь наступила после последнего заката.
Я только что вышел из душа. Очень устал; еще могу позволить себе усталость.
Я не спал всю ночь. В половине восьмого утра я уже был в своей любимой "Шоколаднице", где просидел три полных часа, думая о происходящем. Я еще никогда не чувствовал себя таким молодым и таким старым одновременно.
Выкуривая "Майлд Севен" от метро до дома, я созерцал. Слушал. Веню и химию. Встречал знакомых. В этой новой, счастливой жизни я позволил себе грусть. Как очередная причуда русского барича. И пришло спокойное осознание просто факта: все изменилось; выбор сделан: я иду убивать дракона. И самое страшное - это спокойствие.
Я проходил мимо школьного двора. И там очередное поколение пацанвы играло в футбол. Я тоже играл в футбол. Раньше. А сейчас я еду продаваться. Дорого и изощренно. Потому что выбор сделан.
Впереди - молодость. Юность ушла навсегда. Со всеми своими мечтами, принципами и идеалами. Сейчас меня интересуют только фен, маникюрные ножницы, голубой галстук и улыбка на миллион. Сегодня одной проституткой в мире станет больше.

07:44 

Me siento bien

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Вот и закончилась третья за эту неделю бессонная ночь. Была омерзительная "Белая гвардия" Булгакова, приступы удушья, нежелание куда-либо идти с утра... Но все это прошло. Впереди сорок минут отличной музыки и парадная дверь университета. И в одном кармане лежит пачка "Майлд Севен", а в другом - "Лаки Страйк". И я до сих пор еще не знаю, что предпочту этим утром.
Жизнь прекрасна.
Поцелуй в кармане, для тех, кто этого хочет.
Что ж, жизнь такова! :)

10:23 

Все кругом...

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Столько всего происходит... Времени написать об этом в дневнике нет, поэтому пользуюсь парой по фототехнике, где компьютеры и интернет. Прочитал "Черный обелиск" Ремарка. Запало в душу. Была свихнувшаяся суббота и умирающий понедельник. Сегодня чай из термоса и спасительный вкус никотина.
Кто-то сейчас сидит в Нью-Йорке, вздыхая об осени; кто-то занимается буккроссингом в Ереване; кто-то влюблен в Минске и курит "Майлд Севен"; у кого-то вчера был день рождения; кто-то совсем недавно перечитал "Бесов" (и я этим восхищаюсь).
А я... я сижу в Москве, вздыхая о наступающей весне; я занимаюсь риторикой в университете; я влюблен в каждую проживаемую минуту и снова перешел на "Лаки Страйк"; день рождения у меня меньше чем через два месяца; я тоже относительно недавно перечитывал "Бесов", а сейчас читаю "Смерть - дело одинокое" Брэдбери.
И самое главное. Просто внутри. А еще - улыбка.

02:25 

Эксперимент. День девятый.

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Понедельник и вторник порадовали меня всего пятью выкуренными сигаретами. Погода отвратительна, но оптимизм вселяет слишком многое, чтобы не радоваться жизни. Ну, хотя бы то, что вчера меня отговорили покупать машину, к которой я уже был готов сделать решающий шаг (ха-ха; кому надо, тот понял), завтра у меня пара с Валерией Владимировной, потом с Еленой Васильевной, а в четверг две восхитительные пары с Анастасией Александровной. Кстати, привычка называть преподов по имени-отчеству - заразна. И, наконец, главное - деньги за "тульские пряники", которые мне обещают уже без малого три месяца, я завтра получу. И - может быть - пойду покупать себе шинель. Просто шутки ради. Еще кстати, навеяло, вчерашней беседой с КК: люди неимоверно слабы в своем желании не показать любой ценой своей слабости. И это ужасно. Какой кошмар.
Действительность очаровательна.
Забыл самое важное: во все время "Эксперимента" меня поддерживает Ремарк. Я прочитал "Возвращение", а вчера (в понедельник, 8-го числа) начал читать "Черный обелиск". Своими соображениями по этому поводу поделюсь чуть позже: когда Эксперимент закончится.

00:37 

Эксперимент. День шестой.

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Удивительный день. И приятное ощущение отсутствия желания что-либо писать. Кто-то из избранных изрек: "Чем реже человек пишет в дневнике, тем он счастливее". Пожалуй, соглашусь.
Скажу только, что сначала был взрыв затылка, потом дождь и фантастический вечер с друзьями, а на десерт официантка и старый брат, с которым я проводил полночь. Все прекрасно. Перманентно счастлив.

55 сигарет за 6 дней. На завтра осталось 5 сигарет. И тогда норма будет выполнена, но не превышена. Из 55-ти 29 за понедельник - пятницу, и 26 за субботу.

17:19 

Эксперимент. День третий.

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Счастливый.
Почему?
Да потому что: за понедельник, вторник и среду выкурил 13 сигарет. Тогда как мог под 100. И чувствую себя в этой связи более чем комфортно, даже приятно. Я сел сегодня в Вороньем Дворе на Юго-Западной и закурил Лаки Страйк. Как я отвык, куря в последнее время Майлд Севен, от этого терпкого, полноценного, грубоватого и честного вкуса. Вот 29 сентября, совсем недавно, в субботу, я выкурил целую пачку Лаки Страйк. Но ничего не почувствовал. Наверное, потому, что до нее я уже успел выкурить пачку других сигарет. В тот же день.
Короче говоря такого удовольствия я давно не испытывал, как от своего лечения. Правда легкие протестуют. "Привычка свыше нам дана..." и теперь, когда я гуляю вечером без сигареты, то начинаю задыхаться от ее отсутствия. У одного моего старого знакомого была такая же проблема. Кажется, он еще жив.

А еще потому, что я снова при помощи одного мозга и Power Pointa делаю то, что люди не в состоянии при наличии таланта и способностей. Мне становится их жалко. Но тщеславие удовлетворено.

А еще потому, что я прямо сейчас ложусь спать. И я выспавшийся поднимусь часа в 4 утра, доделаю испанский, приму душ и поеду в универ на шикарные (а завтра они именно такие) пары.

А потом домой. А в пятницу отдыхать.

Жизнь чудесна.

15:42 

Эксперимент над собой

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Пролог.
Вечером в субботу, 29 сентября, у меня отключились легкие. Сегодня 2 октября. Легкие так и не включились. Кашель, боль. Нечем дышать.

Статистика.
Возьмем последние 4 месяца: три летних и один осенний.
Июнь: 60 пачек. В среднем 15 пачек в неделю.
Июль: 64 пачки. В среднем 16 пачек в неделю.
Август: 24 пачки. В среднем 6 пачек в неделю.
Сентябрь: 36 пачек. В среднем 9 пачек в неделю.

Математика.
Итого: 184 пачки за 4 месяца. В среднем 11,5 пачек в неделю. Или 230 сигарет в неделю.

Решение.
Сейчас или никогда нужно что-то предпринимать. Бросить вообще - абсолютно нереально, тем более, что я этого не хочу. Устанавливать дневную норму - рамки, которые будут давить. Значит нужен альтернативный подход.

Лечение.
Со вчерашнего дня, с 1 октября, я перешел на собственную методику лечения от зарождающегося рака легких. Я резко сбрасываю количество выкуриваемого с 11,5 до 3 пачек в неделю. Подобный подход поможет мне лечиться (умирать медленнее) ни в чем себя не ограничивая. Это чистой воды психологический трюк, который мои мозг и организм готовы принять. Пару месяцев я буду держаться на трех пачках semanal, как говорят испанцы, а там посмотрим.

PD спасибо КК, вдохновившей меня на это волевое решение поздним вечером последнего сентябрьского дня. Я буду постоянно докладывать здесь о текущих результатах этого эксперимента.

01:53 

Ночь. Часть первая.

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Я сижу, окруженный темнотой. Только монитор освещает мое уставшее, уже (или еще) гладко выбритое лицо. Цифры внизу говорят: 1:47. Это значит, что до выхода из дома всего три часа. Три часа и сколько-то минут. И это моя жизнь. Только моя. Я не валю ни на кого ответственность; я сам себе портной, сам себе гробовщик и сам себе памятник.
Выйду через 3 часа. И буду ждать у закрытых дверей метро.
И с первым поездом мой парусник отправится в свое последнее плавание.

2 x 2 = 4

главная