Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Сегодня я начал действовать. По крайней мере, я это так называю. Я пришел сейчас на кухню, чтобы покурить и что-то записать. Очень хочется спать, но очень тревожно спать. За окном начинается зима.
Я начал с отказа от Сирии. А завтра меня вызвала к себе Вик.Вор. И сейчас, пока этот разговор еще не состоялся, пока ничего еще не решено окончательно (хотя я для себя уже все решил), - очень важно записать те мотивы, которые двигают мной. Потому что мои действия могут привести к очень скверным последствиям в кратко- и долгосочной перспективах. Потому что я могу потерять возможности, которыми не воспользовался до сих пор, в первую очередь, конечно, финансовые. И впоследствии я могу начать винить себя за это. Чтобы не было никаких сомнений и вопросов, я должен записать, почему я поступаю так, как поступаю.
Я не хотел ехать туда в июне. Я еще сильнее не хотел ехать туда в августе. Но тогда я объяснил себе это тем, что это шанс, который дается раз в жизни. Это был шанс и твиттера, и русской редакции, и чего угодно еще. Это был карьерный шанс. Я взял его и использовал на 100%. Результат - 0%. Я не добился этим ничего из тех амбициозных целей, которые ставил. В нашей конторе работа на войне не является "лифтом". Ведущей будет Лена, которая отказалась ехать (мне пофиг, я не хочу быть ведущим, это просто пример). На Кубу уехала Даша, когда этого захотела, а раньше, опять-таки, когда захотела, - ушла из корров. И ее слова: "Надоело болеть после прямых без шапки" - это зашифрованное "мне надоела эта работа". Я хотел в Сирию в феврале, марте и апреле. Потом "перехотел". После последнего раза - окончательно: теперь мне "все" ясно. Там просто идет резня, у меня нет ни малейшего интереса освещать ее. Съездить посмотреть на трупы? И заплатить за это еще одним - своим? Оно того не стоит. Других "интересов" там не осталось. Меня туда не тянет. Я хочу в Ливан, хочу туда, где еще можно помочь, где еще есть, что спасать. В Сирии спасать уже нечего.
В карьерном плане я уже оговорился - это не дает ничего. В карьерном плане в нашей конторе что-либо дает только близость с начальством, т.е. то, чего я не умею, особенно, когда оно такое циничное и бесчеловечное, как у нас. Мне дважды повезло за счет упорства, работоспособности и таланта, а также простой удачи: я оказался нужен, как переводчик, позже - как корреспондент. Больше таких шансов не представится.
Я не знаю, о чем пойдет речь завтра с Вик.Вор. Будет ли она уговаривать меня, угрожать или хвалить. Возможно все. Но важно сказать следующее: мой отказ от того, чего я не хочу - это первая настоящая "манифестация" моей свободы за все то время, что я работаю корром. Редактором у меня было 2 эпизода: с Тимошенко и позже - с Кубой. И тот и другой были резкими демонстрациями того, что на мне нельзя ездить. И тот и другой принесли результаты. От этой демонстрации я не жду результатов. Я жду, что после у меня появится хотя бы толика уважения к себе. Не к бесхребетному слизняку, который за деньги делает все, что ему прикажут, а к человеку, для которого собственная жизнь (не в смысле, что убьют, а в смысле - не делать то, чего ты не хочешь) важнее работы. Я должен быть тверд. И я понимаю, какие могут быть последствия, да. Но если я сломаюсь, если продолжу подчиняться - последствия будут еще хуже. Нет, не по деньгам, не по работе, не по условиям. По душе, по гармонии с собой, по смыслу жизни.
Я много думал сгеодня о Камероне из "Пособника". Это же просто сумасшествие. Это так удивительно. Я влюблен. I'll sleep, when I'm dead.