21:48 

Приговор

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Я лежу в нашей комнате нашего дома, на нашем диване. В метре от меня стоит наша елка: самая красивая елка на свете. Я вижу игрушки: шарик с пандами, гусеница от Любови, сова, дед мороз из Рима. Сзади у стены стоит стол, справа стенка: сирийский чайник, бокалы и алкоголь с книжками по шкафам, путеводители, пражские часы, открытки, абсент и мишура на открытых полках.
Как это: оставлять дом? Терять дом? Лишаться дома? Я безумно много хочу записать в последние дни. Нет, не так. Я хочу написать самое большое письмо ЛО. Но оно не пишется. И сдается мне, до тех пор, пока я не начну бегать, письма писаться не будут. Я это знаю. Но пока жду. Однако события, творящиеся вокруг, настолько удивительны, что они должны быть записаны. И если не получается в эпистолярном жанре, то пусть будет хоть здесь, в дневнике, который давно уже живет жизнью отдельной от своего хозяина. Эдакий дневник Тома Реддла.
Я весь день вспоминаю сегодня вопрос, который задал мне в свое время Тема Муртазин: "Представь, - говорил он, - что у кого-то скончался сын. А он еще об этом не знает. И он живет и он - для самого себя - все еще отец. А сына у него уже нет. То есть он думает - день, два, три - не важно, - что он отец, а он уже нет. А потом узнает. И вот тогда он понимает, что он не отец, а если и отец, то уже мертвого сына. Но вот эти несколько дней - которые разделяют свершившийся факт с тем моментом, когда человек об этом факте узнает - это очень интересно". И пример с отцом, быть может, не самый корректный. Но суть не в этом, не в конкретном примере, а именно вот в этих нескольких днях.
Вот живем мы в нашем доме, наряжаем елку, вешаем снеговиков, клеим снежинки, развешиваем сосульки, провожаем 2012-ый, вылезая в начале одиннадцатого из-под елки, где смотрели "Реальную любовь", и пьем лимончелло, и я говорю: "За то, чтобы следующий новый год мы встречали вместе", а про себя думаю: "Здесь, у нас дома". А ведь приговор в этот момент уже вынесен. Ведь Виктор, который придет в квартиру только 9-го января, уже решил вопрос о стоимости, который неизбежно даст нам ответ на другой, незаданный вопрос: "Сколько еще мы будем здесь?". И вот мы живем эти январские дни в нашей квартире, и любим - друг друга и ее - как никогда. И мы полностью счастливы. А Виктор уже решил все за нас. Просто мы об этом еще не знаем.
И вот потом я подумал: сколько еще таких решений, которые уже приняты за меня, но о которых я еще не знаю? И в чем будет выражаться моя расплата за то, 27-ое декабря 2011-го года, когда я заранее принял решение, с которым переступил порог этой квартиры, о котором сказал ЛО, не ожидавшей такого, наряжавшей еще за несколько дней до этого со мной елку и ходившей по рождественским ярмаркам? Отсюда такое желание в прошедшем декабре все повторить: и ярмарки, и елку и все-все-все, только с любовью, с бесконечной любовью, доказывая ей каждую минуту, что все то, что мы пережили стоило пережить единственно ради такой любви. Любви, которую не хочется отпускать ни на шаг, ни на минуту, ни на чувство. Мы говорили сегодня по телефону, и я тихо сказал: "Пока, Островская". И вспомнил, что так я говорил, когда мы еще не жили вместе, что так я шептал ей с Щелковской в Ясенево. И вспомнилось, как же тогда хотелось просто быть рядом. И вот теперь, когда наш дом должен вот-вот закончиться, это чувство приумножено нашей выросшей любовью. И я говорю ей: "Пока, Островская", а про себя думаю: "Я никуда тебя не отпущу. Мы найдем дом. Дом, там, где мы. И что бы там ни было, одно я знаю - мы будем вместе. Иначе нам нет смысла быть - друг без друга". И не расставаться. Ни на день, а главное - ни на ночь.
А потом я думаю еще, вот об этих приговорах: сколько их уже дожидается только своего оглашения? Сколько уже написано и завизировано?
Вот, например, РТ. От него веет самым прекрасным и благостным периодом, который кажется начальству наказанием: ни тебе командировок, ни эфиров. Собственно, именно то, чего мне надо: платили бы только исправно. Но в этом мелочь, мелочь, мелочь! И такая внутренняя моя мелочь может отозваться другим приговором, уже подписанным. Пока я решаю, когда и как уходить с РТ, Ворон все решит за меня, а может быть - и это-то и есть самое интересное - уже решил. И может быть, я уже уволен оттуда, и это вопрос времени, вопрос того, когда мне объявят приговор. Но к этому я буду готов. А приговор - по сути своей - это что-то такое, к чему ты не можешь быть готов, чего ты не ждешь, либо что-то чего ты ждешь, но совсем не тогда, когда оно случается, вернее, не тогда, когда ты узнаешь о том, что оно случилось.
И мы выдержали свой приговор. Я не знаю, что будет с нашим домом, но знаю, что те дни, пока приговор был вынесен, но не был оглашен, мы были самыми счастливыми, с самым лучшим новым годом и самой красивой елкой. Да и после оглашения - хотя бы вчера ночью, в этот прекрасный старый новый год с Адреем и мигающей елкой у нас дома. Мы вообще - самые огромные счастливцы. Но год начался. И сейчас немножко страшно, потому что кажется, что в нем будет очень очень очень много перемен. Как мы и загадывали.
Пусть они просто будут к лучшему. Ну а если будут к худшему - придется их разворачивать, тем более 28-ое не за горами.
Любовь. Ожидание. Готовность к прыжку.

URL
   

2 x 2 = 4

главная