Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Я продолжаю свое повествование, которое теперь мне кажется повестью о нашей зиме. Рядом лежикси Острувекси и спикси. И во сне она поет: "No hay nadie como tu, no hay nadie como tu, mi amor". А еще она просит запомнить "руэда вокруг елки", а потом говорит уже совсем сонным бормотанием: "Io mi chiamo Liuba. Habito a Mosca. Volio parlare italiano".
Дальше не записываю: а она говорит, говорит, говорит. Сонно и красиво. И хочется запоминать эту секунду, а больше всего хочется лечь сейчас с ней и засыпать. Завтра рано на работу, "Властелин колец" бесконечно прекрасен (то есть бесконечен и прекрасен).
Я хотел писать о родителях, брате и том, как начался этот год. Но значит еще не время: Островская итальянская болтовня совсем меня сбила.
Скажу только, что сегодня мы были в Измайловском лесу и запускали фонарик с Андреем. И против нас было все. Сначала мы ругались, потом мы не могли понять, как он работает, потом не могли разжечь, а когда разожгли, фитиль выпал, и Люба затушила его в снегу, чтобы можно было поднять.
И потом уже никто не верил, что он полетит. Но я с упорством носорога пытался разжечь мокрый фитиль еле работавшей и все время гасшей зажигалкой. И это упорство взяло верх над объективными обстоятельствами. Сердце, тяжело борясь с ветром, удержалось и взмыло над этим Измайловским лесом.
Я впервые в жизни живу так, как хотел всегда: ничего не откладывая на потом. Я бросил курить, вчера мы купили билеты в Рим, мы катаемся на борде... Но мне чертовски не хватает вот этой носорожьей упертости сейчас только в одном: в еде.
Город Солнца за поворотом. Нужно только правильно выбрать, по какой дороге свернуть.