Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Очень хочется спать, но еще сильнее - записать.
Я проснулся сегодня, 20-го февраля 2013-го, рано, около 10 меня разбудили поцелуй, шепот, в котором слышалось "шерстолап", и то, что меня накрывали одеялом. Встал, когда услышал, как ты закрываешь за собой дверь. На кухне на столе увидел какие-то распечатки с таблицами. Написал тебе смс, спросил, не забыла ли ты их. Ты перезвонила уже позже и сказала, что нет, не забыла.
После завтрака (геркулесовые хлопья с кукурузными) я читал "12 стульев" и грыз семечки.
Потом принял душ, но перед этим решил, что начинаю новую жизнь (какой уже день подряд?). Посмотрел пресс-конференцию Лаврова и Аль Араби по России 24, созвонился с редакцией и было решено (кто бы сомневался) прямить. Я пошел в супермаркет, купил обезжиренный творог, велле, фрукты и еще какие-то креветки за 400 рублей. Закинул все это домой, открыл балконную дверь, чтобы прогреть его для бега на дорожке, и поехал на прямое.
Операторы ждали меня на улице. Они были уверены, что я с машиной (так им сказала координация), поэтому у них машины не было. Но я дошел до них пешком: от метро Арбатская до Спиридоновки, где особняк Маргариты. Пока ехал вспоминал ту самую ночь. Почему-то в голове все время вертелось, как мы сидели в каком-то кафе, а я разворачивал перед тобой карты и показывал, куда я тебя повезу, куда мы поедем.
Я отпрямился и понял, что не поеду домой на дорожку, а пойду в Бургер-Кинг перекушу. По дороге я зашел в "Телемаму", забрать из ремонта свою электронную книжку. Две немилые девушки очень медленно работали (у них еще с перебоями работала система, не было интернета и проч.), и пока я не осведомился у них, собираются ли они нас обслуживать, они прямо перед нами (а нас в очереди было трое: двое мужчин с мобильными и я) ругались с кем-то по телефону, дергали какие-то провода и говорили, что не знают, как теперь обслуживать скопившуюся у них "толпу народа". Уже уходя мужчина, который не добился от них помощи по своему мобильному (на "разблокировка стоит 1200 рублей" ответил: "проще новый купить"), сказал: "Не вы тут должны сидеть, а мастер должен принимать аппаратуру! Вы ж в этом ничего...", махнул рукой и ушел. Мою книжку однако починили. Я заплатил 2940 с чем-то рублей, и пошел в Бургер-Кинг закусочную. Я долго искал его ее в Охотном ряду. Далее случились Тендеркрисп, Воппер, наггетсы (9 штук), картошка, миринда, соус карри и барбекю. На миринду девушка спросила: "Вам один напиток?" - как бы намекая, что еды я взял на двоих минимум. Но мы разошлись во мнениях. Сейчас, когда вспоминаю, подкатывает к горлу тошнота. Мерзость.
Но тогда я ел и читал "12 стульев". Потом поехал на Первомайскую, где встретился с отцом. Спросил его про Ригу (он подтвердил: "можешь планировать свою жизнь не рассчитывая на наш отъезд") и с трудом добился, чтобы он взял 10.000 рублей. Тем более, что ремонт его машины обошелся почти в 70. Он довез меня домой, говорили мы с ним в машине. Потом я поднялся в квартиру, читал "12 стульев", затем переводил титры для монтажера Жени и его проекта, но не только. А потом поехал в Ясенево. Но по дороге мы созвонились с ЛО и дальше решали-перерешали, ругались, я заходил в книжный и спрашивал, есть ли у них "История государства Российского"...
Короче говоря дальше я пропускаю целый кусок, в котором покупал домой пури и йогурт, дочитал "12 стульев", написал список питания на завтра и проч. и проч., потому что потом ты показала мне "Один день".
Он не хотел проигрываться. Я с самого начала знал, чем кончится, я помнил, когда ты его смотрела, да и ты говорила перед просмотром, что фильм "грустный". И когда он в очередной раз не захотел проигрываться, то с субтитрами, то без, то со звуком, то без звука, и мы запустили сначала, и я смотрел на эту первую сцену 2006-го года, где она едет на велосипеде, я все знал. Я смотрел на эту сцену и вспоминал ту, предпоследнюю, где ее сбивает машина. И тем не менее я верил. Весь фильм верил. И, конечно, не плакал в конце, а просто закрыл ноутбук, и попросил тебя лечь спать. Ты спросила: "Тебе не понравился фильм?". Я сказал, что да, не понравился. Но тишина была гробовая. Я сидел весь наэлектризованный. И ты коснулась меня осторожно и спросила: "А может тебе грустно от него стало и ты плачешь?". И тогда я уже не мог сдержаться. Я ругал тебя, говорил, что ненавижу и отомщу, что это не честно. А потом я включил футбол и громко кричал "ГОООООООЛ", когда Милан забил второй в ворота Барселоны.
Я убить тебя хотел за то, что ты мне его показала. Просто потому, что он взял и выбил одним ударом все мои ориентиры и точки отсчета, и я почувствовал себя голым, незащищенным, почувствовал тленность всего того, что заменяет собой жизнь. И я ведь даже не о работе, я о другом, о наших радостях: хорошее кинцо про войну, сноуборд, итальянский. Все это может быть, но во всем этом можно и утонуть. Это должно быть декорациями, формой, но ни за что не содержимым. Содержимым, содержанием, эссенцией может быть только Любовь. Все остальное - ложно, все остальное - не стоит, все остальное - как телешоу для домохозяек, которое каждый день дает им чувство спокойствия и чувство того, что жизнь вечна: Крис любил Иден вчера, любит сегодня и всегда будет любить завтра. И вот это "всегда" здесь очень важно. Я очень не хочу быть такой домохозяйкой, я часто думал, что для меня важно не стать человеком, который находит точки опоры в мелком: "Прикинь, масло оливковое 2 литра всего 7 евро в магазине" или "Да, очень достойная здесь еда", или "Да, управлять такой большой страной - тяжелое дело". Болтовня, пустота, тлен. Но для миллионов людей - это и есть их жизни. И для меня - повторю - было важно, чтобы такие мелочи не становились для меня точками отсчета, исходными координатами, знакомыми и простыми вещами, на которые можно опереться в жизни. Ведь это то, как живут мои родители. Но в погоне за искоренением этих "мелких" и мерзких идей, я стал заложником идей таких же только крупных. И "Один день" высветил, что сноуборд, итальянский, книги, свадьба - это не декорации. Это и есть моя жизнь. И от этого стало чертовски страшно. Потому что получается я тоже наполнен не любовью, а мусором. Пусть более качественным, но мусором. Потому что помимо любви и быть может искусства - все мусор. Получается я тоже иду, опираясь на эти точки отсчета, отталкиваясь от знакомого, да расширяя свои границы, но все равно выставляя погранзаставы.
А Любовь - это идти по канату над пропастью без страховки. Любовь не может быть ни телепередачей, ни бутылкой оливкового масла. Потому что если твоя Любовь дает тебе чувство того, что жизнь вечна, то значит это декорации. Но это как раз они - тленны. А Любовь... она не дает ни уверенности, ни спокойствия. Но она бессмертна.