Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Ты все эти годы знала, что Ричард и Лесли... ты знаешь, что они.
И ты знала, что в этой реальности альтернативные Рич и Лес... не случились? Или случились не до конца?
Ты сказала: "Я боялась тебе говорить, потому что думала, что ты решишь, что значит все то, что там - не настоящее. И значит мы...".
А я ответил: "Конечно, настоящее. Просто эти, альтернативные Рич и Лес, не дошли до конца".
Этот разговор происходил в нашей комнате. Вернее, в том месте, которое называется сейчас нашей комнатой. Я сидел на стуле у откидного столика, а ты - у меня на коленях. В тот же день утром я думал о том, как бы уехать куда-нибудь на выходные с СБ, а вечером ты пришла за мной в "Вавилон" в Бургер Кинг, и мы сидели за столиком, я рассказывал тебе про Сирию, и мы оживали. А потом шли по улице, по дальней от дома стороне, и я пересказывал все "новые" решения этого дня: и отъезд с СБ, и скачанный футбольчик, и семечки. И мы хохотали вместе над этими глупостями, и нам так легко дышалось, и жизнь казалась такой большой, а мы - такими счастливцами.
Я сижу сейчас перед своим ноутбуком на чужой кухне в Ясенево. Слева от меня початая бутылка морковного сока, справа печка, которую я вытащил из шкафа, чтобы зажарить себе тосты. Я небрит, завтра вставать в 6 утра и ехать на экзамен, моя жизнь пуста и бессмысленна.
Мы говорили сегодня с тобой об этом, как говорили весь октябрь. О, этот октябрь войдет в историю, как самый "поисковый". Мы искали меня каждый день. А ведь надо - всего-навсего - найти панду. Потому что панда знает дорогу в Мадрид, а Мадрид знает дорогу к Наибольшему. Но сегодня мы говорили не так, как в предыдущие дни. Сегодня мы были радостные, живые и любящие.
Я отпиваю сок и задумываюсь, о чем же я сел писать?
О том, что скучаю по РТ? Да, конечно, скучаю. Но на самом деле не по РТ, а по тому, что РТ гарантировал постоянные потрясения, которые заставляли меня быть живым. Это - в 9 случаях из 10 - были потрясения неприятные, гадкие, низкие, мерзкие, опасные. Но это были потрясения. Корабль мотало из стороны в сторону. А сейчас... болото. Не происходит ничего радикального, ничего "встряхивающего". Казалось бы - прекрасно. Ведь это именно то, чего мне так не хватало на РТ - спокойствия. Но только оказалось, что я пока не готов для спокойствия, и что спокойствие у меня слишком быстро превращается в то самое болото. Поэтому я так ищу СБ - она мнится мне "встряской", которая спасет от этой унылой жизни в Ясенево. Скандал, интрига и расследование на стороне, которые хоть как-то нас оживят.
Ничто не мобилизует меня: ни моя новая работа, которая соответствует всем требованиям, которые у меня к ней были, но - оказывается - мне не подходит, ни жизнь в Ясенево, где мы избегаем конфликтов, а потому никогда отсюда не уедем, ни какая-нибудь деятельность, потому что деятельности просто нет никакой.
Я ведь уходил с РТ, чтобы пройти цветовой тест Люшера.
Я ушел полгода назад. Я так этого и не сделал.
Нет, не потому что у меня не хватает времени. Потому что у меня не хватает счастья.
Мне надо что-то менять в своей жизни. Я даже знаю, что. Мне надо создать движение и потрясения вокруг, мне надо обратиться ко всему тому, о чем мечталось, когда я был частью РТ.
Я люблю тебя. Ты пришла сегодня уже ночью на кухню, плакала: "Мне надо умереть, чтобы ты меня ценил". Это про мою шутку про выезд на встречку при левом повороте. И я ведь знаю, что ты говоришь "Мне надо умереть, чтобы ты стал Наибольшим". И знаю, что это просто боль в тебе кричит так. И я тебя снова посадил к себе на колени, и стал петь тебе "Разбежавшись прыгну со скалы", а потом на спине отнес в кровать.
Я знаю, что делать. Я знаю: чтобы попасть в яму, нужно рыть ее месяцами, чтобы измениться и выбраться из нее достаточно просто понять.
Мне кажется, я сегодня понял. Снова. В очередной раз. Но ведь у нас каждый раз, как в первый раз, помнишь?
Я катался сегодня на велосипедах с Маурисио, а потом сказал тебе: "Я люблю тебя и не хочу легких отношений".