Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Мы много раз попадали в этот капкан. Сначала была Словения, где мы, конечно, все решим. Потом Нью-Йорк, в котором, уж наверное, с толком поразмыслим. Следом Петербург, где ведь будет место не только для работы.
Словом, этот капкан опять разжался сегодня вместе с моими губами, когда я произнес: "Ну вот в Таллине у нас будет время перезагрузиться и подумать".
Слово не воробей, но только тогда, когда у слова нет хвоста: хвостатое слово становится воробьем. Так что я схватил эту птичку за хвост своим смехом, я успел понять, что это снова обман.
Нет никакого Таллина, нет никакого потом.
Есть здесь - без набережной, волн, кофе и дороги в Котор.
Есть сейчас - когда мы не спим вместе, когда у нас нет наших недель, когда мы каждый день торопимся дальше, но чем дальше мы бежим, тем мы менее счастливы.
Возраст и время обязывают - вот, что мерзко. Хочется на все плюнуть и сказать: "Мне нужен еще год паузы". Но после 25 год за два, значит, в этом году нам за тридцать. Дети, ВНЖ, Любляна, ЕС, медицина - сука, это все кажется таким сложным и так мало отзывается внутри.
Хочется просто к нашему морю, к нашему солнцу, на нашу набережную и на самую красивую дорогу на свете, где мы были более всего счастливы, и даже ценили это.
А сейчас - вокруг почти летний прекрасный Петербург, работа и социализация, дешевая квартира, увлеченности и вовлеченности... только кажется, что это с каждым днем отзывается все меньше, потому что мы все дальше уходим от себя, от смысла что ли...
Я почувствовал сегодня очень остро: не стало спокойствия. Вот, что делало меня таким счастливым там, вот, что мы совсем растеряли здесь. Мы лепечем, хлопочем, считаем, тискаемся, обнимаемся и любимся - и все это в каком-то страшном внутреннем беспокойстве.
И Таллин не даст никакого спокойствия. Спокойствие можно только взять. И только делая то, во что веришь.
Bože, daj mi snage.