13:26 

Град Обреченный

Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Передо мной стена с фиолетовыми цветами, слева из окна падает тусклый свет. Справа валяется одежда, открыт шкаф. В этой комнате плохо ловит интернет, зато хорошо слышны птицы, слышно, когда автобус подъезжает к остановке.
Я специально хочу сделать эту запись сейчас, не перечитывая, что я писал о "Граде Обреченном" десять лет назад и после. Страшная вещь время, ведь вот не думал даже, что десять лет прошло, а так, оказывается, и есть.
Да, я прочитал "Град" впервые ровно 10 лет назад, весной 2007-го года. В голове смутные обрывки тех образов: красные шторы у нас дома, мама сидящая на кухне, и я, лежащий на диване. Должно быть, это был апрель или май, потому что солнце уже грело. И вот спустя 10 лет я перечитываю эту книгу в третий (или в четвертый?) раз, и сейчас хочу понять, что же в ней есть такого, что важно для меня лично?
Ну, низковисящий фрукт - это очевидность: моя увлеченность командиром с одной прямой извилиной и в немецкой военной форме в первый раз, моя любовь к запутавшемуся русскому комсомольцу - во второй, и вот теперь - мое восхищение бородатым расхристанным евреем. Неужели я "вырос" из Андрея Воронина? Когда читал первые четыре части, радовался и ликовал, что прочитал эту книгу вовремя, когда мне было 18, а потом еще раз в 20 (21? 23?). Сейчас внутри отзываются сильнее "Отягощенные злом" или "Хромая судьба" (и как же здорово, что я не читал их тогда). Но вот пятая часть, безумные последние 100 страниц - это то, что на самом деле делает "Град" "Градом", это то, что делает этот роман вневременным, вневозрастным, универсальным.
На самом деле не удивительно, что сейчас, читая Гомера и Сервантеса в "глухой провинции у моря", Кацман импонирует мне больше, чем когда-либо. Не удивительно, что сейчас, когда я слишком далек от ковра Андрея Воронина, я не чувствую с ним той родственной близости, что была во времена моей триумфальной карьеры на телевидении с потрахиванием секретарш, стажерок и вообще осознанием того, что ты относишься к министерскому борту, к элите. Сейчас это все так же далеко от меня, как будто это была какая-то другая жизнь, причем даже не моя, а его - Андрея Воронина.
И вместе с тем, в нем есть что-то, что для меня чрезвычайно важно. Упорство? Нет, мимо. Злость? Ближе. Не знаю. Просто Кацман - цельный. Гейгер - цельный. Они все - цельные. И только он комсомолец-следователь-редактор-мусорщик нужное подчеркнуть, который так и не ставит Хнойпека к стенке, который посылает ко всем чертям "Немого" с его оправданиями. Может быть, эволюция Воронина в том, что он перестает оправдывать себя? Может быть для него, стоящего неизмеримо ниже Изи, этот шаг - уже выдающийся поступок? Тот самый поступок, о котором говорил Кацман, поступок, из которых строится Храм?
За окном снова проехала машина. Кто-то переговаривается в подъезде, двумя этажами ниже. Поют птицы.

PS да, и еще. В одной ветке обсуждений в ВК про Град я писал комментарий 8-10 лет назад, про записку Дональда. Последний комментарий в той ветке был написан 7 лет назад. Сегодня утром мне ответил какой-то парень, и написал, что нужно больше моих анализов. 7 лет - это 2555 дней, в которые он мог оставить свой комментарий. Но он оставил его именно в тот день, когда накануне ночью я (впервые за те же 7 лет) закончил перечитывать "Град".
Эксперимент есть Эксперимент.

URL
   

2 x 2 = 4

главная