Если можно о чём скорбеть, Значит, можно чему улыбаться.
Мне кажется, это один из ключевых эпизодов их творчества вообще. Кандид просыпается в лесу и смотрит на бредущих по потолку муравьев. Он помнит, что они уже шли таким образом, только в обратную сторону. И он знает, что все это с ним, во-первых, уже было, а во-вторых, еще будет. И тем не менее, он встает и идет к Колченогу.
Кстати, Колченог. В одном из переводов "Илиады" хромой кузнец Гефест, сброшенный Зевсом с Олимпа, называется именно "колченогим", потому что он повредил себе обе ноги, и теперь хромает. Интересно, что Гефест ассоциируется с горшками, ибо кузнец, а Колченог в лесу постоянно твердит что-то о горшках.
Такая запись, навеянная исчезновением муравьев с нашей кухни, слишком сильно напоминает мне Франца Фюмана, который тоже вел дневник и тоже частенько ссылался на Античность, а уж принимая во внимание то, что через десять дней меня ждет самолет в Будапешт, - сходство с Фюманом начинает казаться уже не случайным, а весьма искусственным.
Сегодня на улице очень жарко. Мимо проходила группа пожилых туристов - итальянцев? За все прошлое лето в Петербурге было от силы 2-3 дня с такой жарой, как сегодня здесь.
Все заканчивается. Осталось чуть больше недели. Что я чувствую по этому поводу? Что пришло время двигаться дальше - это точно. Но как жить без Блюфина, без скрипа яхточек, без моря в окне каждое утро? Как вообще возвращаться отсюда в город, и стоит ли? То есть вопрос, конечно, поставлен неверно. Стоит, безусловно. Но как жить, и не возвращаться сюда? А если все-таки возвращаться, то как же все остальное?
Слушай, я устал. Нет, ты говоришь неправду, ты не устал, просто устали твои руки.
"Идиоты" фон Триера - кажется, они Йеппе действительно любит Жозефину, но когда ее увозит отец нужно перестать быть идиотом. А он - может? Или действительно не может? Или эта "игра" становится для него жизнью? Вряд ли, скорее способом закрыться от жизни. В интервью мы видим всех, кроме Карен и Стоффера. Что это значит? Они не захотели разговаривать? Но как могут они отказаться говорить с режиссером? Значит, их просто не существует. То есть их уже нет к моменту этого разговора. Конечно, ни для Карен, ни для Стоффера это никогда не было игрой.
А еще иногда мне кажется, что я буду, как тот атеист в анекдоте Ивана Карамазова: через несколько секунд после того, как в следующий раз окажусь в Петербурге, прокричу, что за это я готов пройти еще квадрилион километров. Вечность она ведь для того и существует, чтобы через нее идти.
Но когда это только будет? Уезжая из Мадрида в 2013-м я никогда бы не подумал, что я не вернусь туда - сколько уже лет? Почти три с половиной. Неужели с Херцег-Нови или Петербургом случится что-то похожее? Кажется, что Петербургу это не грозит, а вот за Херцег мне тревожно. Камень останется здесь, у моря, но сколько он будет ждать? Очень не хочется думать, что это конец, но с другой стороны, если все будет хорошо, то мы, возможно, никогда больше не вернемся сюда жить. Никогда больше.
Сегодня очень жарко. За окном проехал мопед.